Из меди и перьев

А от звания рыцаря он откажется. Непременно откажется, выяснить только бы как. Хватит ему и баронства, и денег, и титула Сольвег.

Он наподдал ногой камень, тот отскочил и ударился о проезжавшую мимо телегу. Пройти бы весь город, обойти бы по кругу, оказалось так приятно не думать, когда просто идешь.

Он шел и шел, а лето было в разгаре. Миндаль давно отцвел, и у домов на земле белым облачком лежали лепестки. Назойливые мухи, жуки, пчелы так и носились в воздухе. Что еще надо Микаэлю от здешнего лета.

Куда жарче, куда душистее. Он вышел к городским стенам и сам того не заметил. Вдали уже виднелся дым от палаток Горных домов, шум, лязг металла. При свете дня все казалось другим. Менее таинственным, простым и обыденным. Будто не про них придумали столько легенд и преданий, будто не к ним со всех сторон сбегались детишки, не слушаясь строгих наказов отцов. Развернуться бы и уйти. Только позавчера ему явно дали понять, что он здесь не нужен, что его здесь не ждут, только вот опять привели его ноги. Что там южанин сказал? Повиниться и улыбнуться. Только он так умеет. А ему, видно, придется вновь выслушать все, что ему выскажут, так что, наверное, лучше сразу идти восвояси.

– Дяденька, ты к кому?

Эберт опустил голову. Около него с нахальным видом вертелся какой-то ребенок, очевидно из местных.

– Я, – рыцарь замялся; он огляделся. Микаэль его на смех поднимет, да и брат, если узнает. На него смотрело уже с десяток глаз, и он чувствовал себя некомфортно.

– Я… Я к Кае-Марте. Ты ведь знаешь ее, не так ли?

Мальчишка кивнул.

– Вот и отлично. Держи монетку, а за это отведи меня к ней.

Тот повертел в руках серебряную монету, зачем-то лизнул ее и сунул в карман. Его мать небось сильно обрадуется дневному заработку, но меньше у Эберта с собой не было. Тот поманил его рукой и повел меж столов, переносных кузней, лошадей и старых шатров с навесами. Взгляды перестали буравить его спину, чему он был очень признателен. Душу точила тревога, что сейчас его вновь выставят взашей, если к тому же не спустят собак.

Из-за сегодняшней рассеянности он рискует стать посмешищем, как он вообще дошел до такого?

Мальчишка ткнул куда-то пальцем, вновь подкинул монету в воздух, зажал в кулаке и куда-то сбежал. «Я подойду, поздороваюсь и извинюсь, – думал Эберт. – «Только и всего. Ничего более. Мне ничего больше не нужно. Просто вышло неловко, да и девушку я обидел. Раскланяемся, улыбнемся – да и забыто.