Из меди и перьев

– Сольвег?

Та была бледна, как полотно, но голову подняла резко, встретилась взглядом, не побоялась. Сколько же все же смелости в этом женском двуличном сердце.

– Это бумаги из моего стола?

– Да.

– Запертого на ключ?

– Разумеется. Даже ты не настолько глуп, чтобы держать это у всех на виду.

Столько наглости, столько спеси, откуда же столько горечи в голосе? Слова не шли на язык, беспорядочно роились в мозгу. Что вообще он мог бы спросить. Сама ли она это сделала? Подослала кого, подкупила? Неужели он ей так ненавистен? К чему же все эти игры, и прятки, нелепая лживая нежность, ненужная ни ей, ни ему.

И почему, во имя Небес, почему сейчас он до смешного расстроен и лишь думает, отчего не вернуть все на пару мгновений назад, когда его пальцы невесомо путались в ее волосах. Она до сих пор близко, так близко, что было бы весьма кстати, если бы на мгновение кто-то стер у него эту память. Он нечаянно коснулся ее ладони и резко отпрянул. Сгреб в охапку бумаги, бросил последний взгляд на невесту.

– Прости, что доставил тебе неудобства.

Самому бы понять, про что он бормочет. Про тело в кладовке или всю ненависть, что он вызывает. Он поклонился, вышел в коридор, в горле бился немой нервный хохот. Она же его ненавидит. Так смешно, так смешно и нелепо. Что он вообще в состоянии вызывать у кого-то столь сильные чувства.

Глава X

Она слышала, как хлопнула сперва дверь этой крохотной пыльной гостиной, а потом – очень глухо и в отдалении – тяжелая, обитая железом дверь поместья. Она глубоко дышала, смотрела, как занятно приподнимается и опускается легкое кружево на вороте платье.

Сольвег моргнула, снова взглянула в длинное зеркало. Как она спокойна, как спокойна, а весь ее прошлый мир рушится с бешеной скоростью. От него и так осталось немного, остатки вот-вот снесет под фундамент.

Она быстро шагнула к двери, на секунду залюбовалась изящным башмачком на ноге. Да, моя дорогая, любуйся, думалось ей. Радуйся и смотри, как глупое дитя, ведь интересно, как скоро нервы сдадут.

– Иветта! – крикнула она, распахнув дверь в коридор; двигалась она спокойно и уверенно, плавно и тихо – будь мир иным, она сбежала бы в шайку разбойников, а там и блеск золота, и почет сотоварищей, а здесь лишь беды, заботы, да постылый жених.

– Иветта, иди сюда!

– Госпожа? – дверь в конце коридора открылась, служанка нехотя поспешила навстречу. Сольвег ждала, стояла, белые, точно из воска, руки мягко сложены, сцеплены пальцы. «Она знала, – носилось в голове, точно улей.