Из меди и перьев

И вот тогда она убежит, думала Сольвег, а ступени вверх до покоев так и не хотели кончаться. Заложит серьги от матери, жемчуг, что достался от тетки в наследство, выйдет немного, да только не ей привередничать. До Витланда хватит, может, там приветит родня, которую сроду не видела. А может, придется пойти по дороге, уповать на удачу, об этом она успеет подумать, непременно успеет и тогда страх непременно сдавит руку на горле.

Она встала у дверей своих комнат, чуть дрожащей рукой коснулась старого дерева.

Как она в детстве любила скрываться за дверью, выскакивать, слышать визги кормилицы, потом клянчить яблоко, которая та непременно припрятала с кухни. Годы прошли, и дом ненавистен, и чья же вина, что больно оставить его даже сейчас. Сольвег смахнула упавшие на лоб пряди, толкнула ладонью дверь да так, что та ударилась о стену. Подошла к столу, налила себе ледяной воды из графина, слегка пригубила. Где-то в горе подушек была видна голова. Черные волосы спутаны, да когда, впрочем, они были иными. Опрятностью тот никогда не блистал.

Она взяла графин, подошла к постели и высоко наклонила, любуясь, как вода заливает и подушки, и того, кто на них лежал. Послышалась брань, но это ни мало ее не смутило.

– Доброе утро, любезный.

Взгляд Магнуса был красноречивее многих речей, с волос капало, глаза еще сонно щурились.

– Сказал бы спасибо, умываться больше не нужно.

– Я понимаю, – Магнус говорил медленно, стараясь вновь не сорваться на ругань. – Понимаю, ты не любишь, когда я остаюсь на ночь.

Ты говорила, я знаю. Но это не повод так истязать спящего человека, к которому еще несколько часов назад ты была весьма… благосклонна.

Сольвег с удовольствием залепила бы и ему оплеуху, а в своих желаниях она не привыкла отказывать. Она почти коснулась его, но тот схватил ее за запястье, будто сонливости в нем и не было.

– Пусти, – прошипела Сольвег, стараясь отогнуть его пальцы. – Пусти, слышишь! Мне больно, больно мне, ничтожество!

Она попыталась свободной рукой вцепиться ногтями, но оказалась сидящей на постели с обеими руками, крепко прижатыми по бокам.

Затылком чувствовала его дыхание и это злило еще больше. Больше вырваться она не старалась.

– Угомонилась?

Сольвег не отвечала. Ей казалось, что если заговорит, то либо сорвется на крик, либо вновь попытается его ударить. Впрочем, злить его ей всегда нравилось. Магнус медленно развернул ее лицом к себе, все еще крепко держа ее руки.