Из меди и перьев

И за это, только за это она его не простит никогда, хоть он трижды, и словами, и делом, уверит ее в своей никчемной любви.

– Я тебя слушаю.

– Вот и умница, – он кивнул. – Ты спросила, какая корысть тебе. А я отвечу, какая корысть нам обоим. Ты у меня явно не чтец. Я, признаться, и не знаю, к чему вашей семейке такая библиотека. Разве что пыль с книжек смахивать. В этом ты, пожалуй, схожа со своим женихом, чудная пара...

«Можно, действительно можно податься в шайку разбойников, – устало думалось ей и самой становилось смешно.

– Так приятно было бы смести в его жалкой лавчонке все подчистую.»

–...так вот, ты бы знала, – он продолжал. – Знала бы все эти байки, которые каждая старая сплетница помнит на рынке. Не верит, но помнит. Мол, возьми кровь вещей птицы, смешай с ее же слезами, да загадай любое желание.

Сольвег посмотрела на него, как на умалишенного.

– И что, сбудется?

– Конечно нет, – фыркнул он. – Дура ты, Сольвег. Если б все было так просто, уже сотни лет не видали бы пташек в горах, да и мир стал бы паршивеньким местом.

А он и так не шибко хорош...

– За какой радостью тогда ты мне это сказал, – рявкнула Сольвег.

– За такой, что мне нравится видеть твою мелкую душонку, надеющуюся на простейшее решение всех проблем, дорогая. А если дослушаешь, то увидишь, в чем дело. Сирин – это тебе не просто чудище, тварь из темных пещер, забытая всеми. Ни у кого и язык не повернется их так назвать. Ты у меня циник, прожженная стерва, родная, ты не оценишь слово «волшебный». Подбери сама на свой вкус.

Они вещие птицы, знают столько всего, что заслушаешься, не заметишь, как блеснут совсем близко глаза, как когти потянутся к сердцу. Так играют словами, они текут, точно песня, точно жемчуг, если б тот плавился. Потому и магия их не даст тебе то, что ты жаждешь, если не уложится оно в твою жизнь, точно в книжку, точно в легенду, что проверена долгими зимами. Загадай все, что хочешь, Сольвег. Хочешь – золота, полные комнаты, хочешь жемчужные серьги к лучшему платью – хочешь – мое сердце на блюде, выпотрошишь его, раздерешь на волокна, хотя, впрочем, тебе и так удается прекрасно. Ты можешь просить у судьбы, что захочешь – но получишь ли, это вопрос.

Он придвинулся к ней вплотную, взял за подбородок, приподнял чуть грубо.

– Просто подумай. Это наш шанс. Мы ничем не рискуем. Если не выйдет – что ж, просто останемся при своих.

– Мы ничем не рискуем, – повторила Сольвег и кивнула на труп. – Ничем, кроме жизни, ведь так?

Магнус пожал плечами.

– Ну...