Из меди и перьев

– Магнус, мне больно! Что-то давит мне в спину и ногу колет…

– Не ной!

– Но, Магнус…

Тот слегка отогнул ткань выхода, впустил тонкий солнечный луч, и они увидели. Там стояла клетка. С острыми шипами изнутри и снаружи, именно они и впивались в нежную кожу Сольвег. На полу лежали острые обломки костей, и мелких зверей, и кого-то размером с неплохого теленка, пол клетки был залит совсем старой спекшейся и почерневшей от времени кровью.

– Магнус…

– Я знаю, молчи, только молчи, дорогая.

Послышались низкие голоса, и двое мужчин вошли в палатку.

– А я тебе говорю, Сигур, еще рано куда-то идти. Я не буду снимать лагерь. Мы не выполнили задуманное и не получили того, что хотели. Я не получил, что хотел. А от своих желаний я отказываться не привык.

– Присмири эту дуру, Улаф, – рявкнул его собеседник. – Присмири, а не то на нас спустят всех собак городского Совета – в Исолте прекрасная армия и у нее неплохо наточены клинки, нам не выстоять.

– Я выстою против сотни этих изнеженных трусов, – рявкнул тот, кого назвали Улафом.

– Я не для того прожил всю жизнь в Синих горах, чтобы шарахаться от каждой жалкой дворняги.

– О людях подумай, – понизил голос второй. – Никто кроме меня не знает о твоем маленьком секрете, ты уверен, что женщинам и детям будет в радость столкновение с городской стражей?

– Женщинам и детям ничего не грозит, Сигур, – возразил Улаф. – Она нам нужна, и я ее контролирую. В конце концов – она моя должница.

Послышался скрип дерева. Оба уселись за стол. Ни Сольвег, ни Магнус не видели их.

Только голоса, которые сказали им немало. Сольвег вновь посмотрела на кольцо, которое сжимала в кулаке. Зачем она взяла эту безделушку, вдруг ее хватятся, да и безделушка ли это, если в прозрачном смоляном стекле так поблескивает бронзовое перо, такое же, как и те, выдранные в столе. Она не глупая девчонка, два и два сложить может, она знает, чьи это перья. Сказки Магнуса казались сказками, она надеялась, но не верила им, слишком уж малый шанс на счастье, на новую жизнь, на успех. Но вот они здесь, вот они видят, и слышат, и чувствуют, и жизнь их висит на волоске.

Она сделала крошечный шажок назад, наступила на обломок кости, тот впился ей в ногу.

– Сольвег, не двигайся, – едва разжимая губы, проговорил Магнус. Немой ужас и приказ был в его глазах. – Не двигайся, ведь услышат.

Она почти потеряла равновесие, ступила на полную ногу и зажмурилась от боли. Осколок порвал и старый башмак, и кожу на пятке. Она почувствовала, как выступает кровь.