Творцы

— она замялась, поняв, что рассказывать про векш не самый подходящий случай. — Там опасно. Ты, конечно, молодец, сам активировал свои силы и телепортировался в Башню. Но ты новичок. Ты ничего еще не умеешь. Особенно контролировать свою силу. Свалишься же, блин, в череду вероятностей, — и совсем тихо продолжила, — и помрешь там. А Дэн... Он с четырнадцати лет магией занимается.

Ян какое-то время молчал, думал. Было видно, скажи она что-то не то, он сорвется с места и горы свернет, если это поможет найти сестру.

— Дэну можно доверять? — серьезно спросил он, и Мила почувствовала, что у нее нет права на ошибку при выборе ответа.

Она повернулась и положила свою ладонь на его.

Мила редко врала и совершенно не хотела обманывать Яна, но он боялся за жизнь сестры и мог наломать дров из-за этого.

— Конечно, Ян... — ласково сказала она и улыбнулась. — Дэну я доверяю как никому.

Глава 4. Фонарь под глазом

Телефон зазвонил снова, провибрировал оставшееся расстояние до края тумбочки и свалился на пол. Жужжание прекратилось, остались лишь грустная мелодия и приятный тенор, приглушенные ворсом ковра.

Лана повернулась на бок, но не спешила поднимать трубку. Если бы это была мама, на всю комнату гремел бы «Полет валькирий» Вагнера. Ян, Мила, Петр Евгеньевич... Нет, эту песню она никому не ставила, но слышала не впервые. Потому на очередном надрывном вопросе певца, рука подхватила телефон, машинально потянула кнопку ответить и кликнула на динамик громкой связи.

— Ты просила разбудить, — послышался смутно знакомый мужской голос.

Лана вздрогнула и, подскочив на кровати, взяла телефон в руки. Глаза заметались по экрану в поисках имени контакта.

— Все в порядке? — поинтересовался голос, когда она, наконец, сообразила, кто это.

— Да, — прокашлялась, убирая ком в горле. — Никак не проснусь.

Звонивший значился в адресной книге как Калки. Он написал Лане чуть больше года назад после ее обзора на роман «Потерянный горизонт», с тех пор иногда они переписывались в телеграмме. Редко, но метко.

Он никогда не претендовал на ее жизнь, а его советы не походили на настойчивые требования мамы или Яна. Калки можно было выговориться, поплакаться о наболевшем, даже если он был оффлайн. А на следующий день обнаружить его лаконичное «Полегчало?» в чате телеграмма. И действительно становилось легче, будто кто-то невидимый приходил, пока она спала, и гладил по голове, сметая весь негатив, что Лана собирала в себя в попытках вспомнить, которые она никогда не прекращала.