Творцы

Неудивительно, что Калки знал о ней все. Она же не знала даже его настоящего имени. Да и голос слышала впервые, хотя уже звонила ему сама и оставляла голосовые сообщения. Почему он заговорил сейчас? Был уговор, что как только она угадает его настоящее имя, то... Неужели, это не первый принятый сегодня вызов?

— Судя по всему, я говорю зря? — догадался Калки, кажется, улыбаясь.

Лана прикрыла глаза и попыталась представить эту улыбку. На обратной стороне век проступила серо-розовая тьма с яркими точками бликов света, льющегося из окна напротив.

— Прости... Я исправлюсь. И спасибо, что все-таки разбудил.

— Вчера был тяжелый день?

Вчера... Свободная рука потянулась к щеке, где красовалась смачная ссадина на фоне огромного синяка. Хотя последнее Лану почти не волновало, в отличие от предсмертного шепота девушки, снятой с косого креста.

«У него черные крылья...»

Шепот и выстрел из пистолета, который ей так и не вернули.

— Что отличает убийцу от маньяка? — спросила, не подумав, и замерла с болезненно сжавшимся сердцем, пока не услышала вздох Калки.

— Страсть... Наверное, она. Я даже плечами пожал, прежде чем ответить, как будто ты могла меня увидеть. Хорошо, что не видишь... Умеешь ты задавать вопросы.

— Извини, я не специально...

— Ага, нарочно. Что там у тебя произошло? Рассказывай.

Лана почти поддалась на это незатейливое приглашение, но вспомнила про Милу и выставку.

— А можно вечером? Я тут вроде как опаздываю, — она повернулась к настенным часам в форме Тоторо.

Черные стрелки отмерили на сером блюдце циферблата десять утра. — Я с тобой с удовольствием поболтала бы. Честно. Если я перезвоню вечером, ты же не будешь молчать?

— Буду, — Калки вздохнул и пояснил: — Имя. Ты его снова забыла, — и отключился.

Лана выругалась и швырнула телефон на кровать. Ну забыла и что теперь? Мог бы и сам назвать, а не строить из себя оскорбленную невинность. Тоже, блин, конспиролог нашелся!

— Стоп! — одернула себя Лана. — Почему я злюсь?

Ответа не было.

После успокоительного, которое вчера по настоянию Петра Евгеньевича ей вкололи в «Здравнице», она как послушная девочка дома сразу легла спать. Эта злость не от недосыпа или сорванной вчера тренировки. Даже близко нет. Странно... и глупо.

Лана прикрыла глаза ладонью, сосчитала до десяти и шумно выдохнула, собираясь с мыслями. Слишком уж часто она злилась в последнее время, вот и руку тогда сломала, разбив зеркало в ванной.