Демоны должны умереть

– Это… прискорбно. Могу лишь надеяться, что они не попали в руки тех, кто воспользуется ими самым худшим образом. Что ж, давайте тогда вернемся к тому дню, когда вас отравили. Вы что-нибудь помните? Постарайтесь сосредоточиться, важны даже мельчайшие детали…

Деталей, впрочем, было немного. Просто потому, что я действительно ничего не помнила. Владимировна бы вспомнила, а я – нет. Голицын попытался выяснить, кто был в тот день в доме, но и тут его постигла неудача – я была уверена только в присутствии Хорошилова.

Да и про дальнейший «припадок» разговор прошел скомкано – я старалась лишний раз не открывать рот и уверяла, что все дело в препаратах и кошмарах, которые затмили разум. Наконец трибунальщик, видимо поняв, что ничего больше не узнает, вздохнул и достал из наплечной сумки прямоугольную карточку с номером.

– Позвоните, если что-нибудь вспомните. И о наследии отца, и о нападении на вас. Я говорю о нападении, потому что не верю в случайности. Ваш отец… Не знаю, знаете вы или нет, но он имел дело с Другими.

С демонами, как их еще называют. Есть мнение, что именно это его и погубило. Это – или что-то, что он выяснил в своих изысканиях. Хотя, конечно, нельзя исключать и роковую случайность, – Голицын поднялся из-за стола.

Я последовала за ним. На всякий случай. И не зря. Трибунальщик дошел до холла, но на пороге оглянулся и продолжил:

– Я не имею права говорить это, но все же скажу: вы, Ника, кажетесь мне хорошим человеком, и я хочу, чтобы беды обошли вас стороной.

Потому знайте – у Хорошиловых немалые долги, а у их кредиторов Зотовых пусть и много влияния, но имеются в прошлом темные пятна. Но выбирать, разумеется, вам.

Голицын вышел за дверь. Из ближайшего окна я видела, что он удаляется по главной аллее.

Это что вообще было? Чего он хотел на самом деле?

– Госпожа, – негромко проговорила вошедшая в холл Стефания, – я… кое-что вспомнила.

– Ника, – машинально поправила я ее, смотря в спину идущему ровно Голицыну.

– Ника… В общем, в тот день, ну, когда гости собирались еще, я слышала, как господин Марат с кем-то общался по телефону. Я думала… В общем, я думала, что он говорил с Настасьей, потому что я слышала, что он не хочет ее видеть, и ребенок – только ее. А… ну, в общем, и раньше он был против присутствия здесь дочери. Но сейчас меня Александр Витальевич просил вспомнить тот день, и… В общем, я не помню, чтобы он упоминал имя той, с кем говорил.