Ходящая по снам

- Да поаккуратнее, плечо выдернешь. Худая, на чем душа держится, а дергаешь, как лошадь колхозная. – Ворчал перевернувшийся на карачки Акимыч, вылезая наконец из-под железяки.

- Ты как? Встать сможешь? Давно у тебя так? Чего вечером не сказал?

- Да на пожарище напрыгался старый козел, все за молодыми хотел успеть, вот и тянет. А ночью, как прихватило, что ни вздохнуть, ни пернуть. Чисто трактором переехало. Вишь, какой сон в руку. – Так и стоял согнувшись, потирая простреленную поясницу.

- Нет, так дело не пойдет.

Я тебя хотела к партийному заданию привлечь, а тут только в постель и баиньки. Давай с поля твоего выбираться. Пойдем лечить спину твою. А утром добавим еще и традиционной медициной.

- Ох, грехи мои тяжкие. Взялась Лизка за дело, залечит старика до погоста – Причитал страдалец. – Куда тащишь, окаянная, рано меня еще списывать. Лизавета, да стой ты. Само пройдет. Кепку я свою под трактором забыл – упирался он.

– Вот полечим, тогда и за кепкой вернешься. Пошли, пошли. Тебе понравится.

Хотела я как-то поаккуратнее все преподнести, но видно не судьба. Главное, не пугайся. Слышишь? Я тебе плохого не желаю, сейчас подлечим спину и верну где взяла.

- Загадками говоришь, непонятно чегой-то. – продолжал бурчать, не желавший лечится дед Василий. Дошли до Маланьиного мостика и сменили один сон на другой.

- Свят, свят! Покойница! Вертай назад, обратно к живым! Рано еще умирать, мне тебя еще замуж отдавать и правнуков понянчить!

- Чего орешь старый ты хрен! Допрыгался! А я тебе когда еще говорила: Береги спину! Не тягай, почем зря.

Тащи его Лизаветка в горницу. Раскукарекался петух, пока в суп не попал. Да живая я, на вот потрогай! – Подхватила оглушенного отповедью деда баба Мила, что на крыльце стояла и вместе с Лизой затащили в горницу.

- На лавку его клади, бородой вниз. Сейчас мы веников напарим, да как наподдам за встречу за ласковую. Мертвяком меня называть вздумал, разорался на весь двор.

- Дык, я ж тебя похоронил. Ты мертвая была. Холодная совсем.

Могилку с фельдшером нашим копали. Недалеко от моей Маруси легла, а тут вот. – Бормотал Василий, пока бабка ему спину правила.

- В том померла, а в этом жива живехонька. Сон это, понял пень трухлявый. Во сне живая осталась. Вот и живу, за внучкой приглядываю. А ты Лизка глаза не таращь. Наврала я тебе, нельзя в другой мир скакнуть цельным телом. Коли померла тут, так и там живой не быть. Во сне я живу, туточки. Моя это вотчина, до куда дотянулась, там и осталась.