Химера

– Не заметила, – брякнула я, отрезая себе кусок апельсинового пирога. Кстати, тут я ничуть не покривила душой. Когда Чернов стоял передо мной топлесс, я смотрела исключительно на его магические татуировки – и ужасалась. Если бы я была им, то, наверное, захотела бы, как змея, сбросить с себя всю кожу.

– Повезло тебе, дочурка, – очарованно продолжала мама. – Я должна была бы тебя отчитать. Поругать… Но не буду. Почему‑то не хочется. Ты ведь уже у меня не ребёнок. Взрослая. Сами с ним во всём разберётесь, правильно?.

.

Ох, мамочка, уж лучше бы ты меня отчитала! Лучше бы поругала, как раньше! На мои глаза снова навернулись слёзы. Если даже я и попытаюсь ей всё объяснить, она не поймёт. Не поверит. Не избавится от наваждения. Вот так за один вечер мы с самым близким для меня человеком стали друг от друга недосягаемо далеки…

Закрывшись в комнате, я взяла телефон, к которому не подходила весь день. В уведомлениях увидела, что мне зачем‑то звонил бывший, но надолго на этой новости не задержалась.

Безумно хотелось написать вдогонку пару «ласковых» бенефактору, да только это будет бесполезно. Если он что‑то задумал, то ни ругань, ни мольбы не помогут. Поэтому, пролистав список чатов, я в липком паническом мандраже открыла другой контакт и схватилась за него, как за страхующий трос, удерживающий от падения в бездну.

«Паша, как у тебя дела? Я так соскучилась! Очень хочется поскорее вернуться в Питер и увидеться с тобой!.

.»

Ответ не приходил довольно долго. В общем‑то, неудивительно, время позднее. Может быть, он вообще уже спит… И только когда я сама легла в кровать и выключила свет, телефон на тумбочке внезапно мигнул экраном:

«Малыш, поздравь меня, сегодня мы с ребятами сдали последний экзамен! Так что теперь до лета я полностью свободен. И да, я вышел на красный диплом! А что если завтра я сам приеду к тебе в Москву, и мы это отметим?..»

Глава 4. Железная богиня

Когда на острове наступает закат, лучи солнца раскрашивают всё вокруг в алый.

Песок на пляже становится бордовым, багровое пламя охватывает холмы, течёт на равнины огненной лавой. И только мрачные силуэты древних дольменов, возвышающихся на горе будто остовы сгоревших деревьев, бросают на землю вытянутые чёрные тени.

Лёжа на спине, я покачиваюсь на тёмных водах океана. Здесь столько красного оргона, что аж скулы сводит.