Химера

Я запрокидываю голову, силясь разглядеть, что там, наверху этого остроконечного столба, но вижу лишь россыпь ярких звёзд, сияющих на глянцевой глади чистого ночного неба.

А вот и главная звезда – Светлоликий. Лидер Озарённых поднимается на арену быстрой, уверенной походкой, полы его белого балахона, залитые красным оргоном, развеваются на ходу, словно языки пламени. Неужели этого не видит никто, кроме меня?!

Бездонный взгляд пустых глазниц его золотой маски осматривает собравшихся. Ненадолго останавливается на мне, и я замираю, затаив дыхание.

Но вот уже Светлоликий, ничего не заподозрив, воздевает руки к небу, и начинается практика. Знаки на плитах загораются слабым золотистым светом.

– Каждая из прекрасных дев достойна стать матерью‑богиней нового мира! – его глубокий, пробирающий до костей голос, отражается от дольменов и обрастает эхом. – Мира, свободного от войн, голода и болезней! Нет больше страха! Смерть побеждена! Закончилась старая, тёмная эра. Не все смогут ступить в новый день, но вы смогли! Вы – на вершине эволюции.

И пусть каждая из вас даст крупицу жизни великому Дитя новой расы!

Простите, что?! Какая ещё новая раса, какое дитя, что здесь вообще происходит?!

Слабая тянущая боль разливается по моему телу. Низ живота ломит так, будто вот‑вот придут критические дни, ноги жжёт всё сильнее, шершавые камни колют током стопы. Ладони сестёр слева и справа, становятся влажными, они крепче стискивают руки – оказывается, не только мне хочется убежать.

Красный оргон взрывается цветом. Терпи, Ника, дыши!

Помутневшим взглядом я смотрю, как вспыхивают, проступают сквозь кожу и мышцы, будто алые тропические цветы, очертания маток невинных дев.

Красные ручьи оргона изливаются из них, стекают по босым ногам на землю и, прокладывая себе среди песка и пыли дорожку, словно по заранее выколоченным желобкам, устремляются на середину арены, к каменной стеле. Холодное серое изваяние жадно впитывает свежую живую энергию – как гигантская губка.

Сложив руки на груди, Светлоликий, наблюдает за ритуалом, и ни один мускул не дёргается на его загорелых жилистых предплечьях.

Стела, «напившись» оргона, дрожит, мерцая алым сиянием. Ладони девушек тоже дрожат и холодеют от слабости. Вместе с яркой энергией из их тел вытекают силы, и лишь моя матка так и не загорается светом. Наоборот, с каждой секундой мои очертания становятся всё темнее – пока за спиной не раскрываются, как два огромных полотна, два чёрных крыла.

Беспроглядный мрак накрывает куполом каменную поляну.