Химера

И лица у всех блёклые и ничего не выражают, будто они умерли. Будто их сварили – прямо как еду у них на тарелках. Им нужно волшебство. Какой‑то знак свыше, чтобы проснуться. Малыш, хочешь, я немного оживлю для тебя этот ресторанчик?

– Что ты имеешь в виду? – осторожно уточнила я.

– Магия некроманта может оживлять – парадокс, да? Но это именно так. Я могу вернуть их всех к жизни. Одних в прямом смысле, а других – образно.

Сначала ни до кого из нас не доходило, что он задумал. Тогда парень недвусмысленно посмотрел в свою тарелку и подтолкнул палочкой к краю одного из бейби осьминожек.

Осьминожка в ответ на укол слабо дёрнулась. Мы с Лизкой изумлённо ахнули, а Макс расхохотался. Паша шикнул на него, попросив не шуметь. Потёр ладони одна о другую, разогревая кровь, и поочерёдно дотронулся мизинцем до брюшка каждого скрюченного зверька. Провернувшись на пальце, блеснуло в тусклом свете лампы его широкое серебряное кольцо с выгравированной латинской надписью «Non decederis supra mortis». [1]

– А разве тебе не надо для этого делать что‑то особое? – удивлённо переспросила Лизка в образовавшейся тишине.

– Ты не будешь стучать в бубен, как жрецы вуду или… в шаманский барабан?

– Нет. Мой барабан… – Паша ненадолго прислонил правую руку к груди, – стучит вот тут.

Чародеева притихла. Кажется, мы с ней даже забыли как дышать – так пристально уставились в тарелку с азиатским салатом. Время стало вязким и замедлилось. Мои ноги онемели, но сейчас я не мёрзла. Скорее было похоже, будто меня окунули в огромное облако пушистой ваты.

Вата попала мне в глаза и уши, сковала мягким шёлком тело, и я потеряла способность ясно слышать, осязать и различать краски.

– Видели?! – голос Лизки заставил меня вздрогнуть. – Он опять шевельнул лапкой!

– Щупальцем, – поправил её Макс. Его всё происходящее, кажется, почти не удивляло. Наверное, Паша не раз устраивал что‑то такое в своей группе на занятиях.

И вот уже крохотные морские жители, отряхиваясь от зелёных ниточек водорослей, бодро выныривают из тарелки и, как тараканы, расползаются по столу.

Самый упитанный из них, резво подскочив к моей руке, хотел запрыгнуть мне на ладонь, но я отпрянула назад. Вилка с тонким звяканьем упала в проход между диванчиками.

– Что‑то не так? – в ту же секунду подбежал к нам официант. Едва взглянув на наш столик, он уронил любезную маску с лица и замер, как вкопанный.

– Не так, – спокойно подтвердил Макс. – Осьминоги в вашем салате – живые.

– Но… – лицо мужчины вытягивалось всё сильнее.