Химера

Так воняет застарелый человеческий пот и что‑то ещё похуже. Будто в тёмном углу лежит дохлая кошка, и её тушка распространяет вокруг себя тошнотворно‑сладковатый смрад.

Светловолосый парень в белой рубашке с подвёрнутыми рукавами в который раз дёргается – скорее из упрямства, чем в надежде вырваться – но крепкие бородачи в тёмных рясах прочно удерживают его за предплечья и запястья, покрытые чёрными татуировками. Мечта монахов сбылась – юный поджигатель снова здесь, только вот отомстить ему за уничтожение монастыря не получится.

Его привезли люди из КГБ.

Под строгим серым пиджаком мужчина в сизом галстуке прячет потайную кобуру с пистолетом Макарова, но оружие сейчас ему мало помогает. Знал бы, что тут так омерзительно воняет – взял бы противогаз! Морщась, военный подносит к лицу платок и прикрывает нос. Он настолько не в восторге от разлитых в воздухе «благоуханий», что аж глаза слезятся.

– Отец Феогност уже тридцать лет носит на своем теле стальные вериги, чтобы победить страсти, – объясняет в ответ на его немой вопрос один из монахов, будто бы извиняясь.

– Его плоть подвергается непрерывному истязанию, дабы умножить аскетический подвиг.

Мужчина понимающе кивает. Впрочем, его затравленный бегающий взгляд выдаёт одно‑единственное желание – убраться из «святого места» поскорее. Если бы не приказ, ноги его здесь не было бы…

В тёмной глубине помещения раздаются неспешные, шаркающие шаги. Отец Феогност – седой, как лунь, выступает из мрака, словно привидение. Тусклые отблески свечей играют на его морщинистом лице, кустистых бровях и неровной, клочковатой бороде.

Некоторое время черноризец стоит неподвижно, пристально смотря на паренька. Кажется, он даже не дышит – лишь чуть заметно двигаются сухие узловатые пальцы его левой руки. Ползут, будто змеи, кольцами обвитые вокруг широкого балахона, длинные‑предлинные деревянные чётки.

– Что скажете, уважаемый? – сиплым голосом нарушает тишину человек в сером костюме. – Вы действительно знаете, как обуздать химеру?

Старец словно не слышит.

Оставляя после себя шлейф из смеси запахов пота и гнилого мяса, он подходит к юноше вплотную. Твёрдой, уверенной рукой хватает за подбородок и поднимает ему голову так, чтобы отросшие прядки волос разошлись в стороны, открыв лицо. Некоторое время они играют в гляделки. Глаза у старика ясные, лазурно‑голубые, а у парня – испепеляющее‑чёрные, и кажется, что когда они смотрят друг на друга, свет сталкивается с тьмой.