Год дракона

– Просто перстень драгоценный. Видать, вельможу какого разбойники порешили.

– Ой, беда… беда… – лопотал Степан, беспрестанно крестясь. – Пропадём ни за грош все… Ой, пропадём…

– Копай дальше! – не обращая внимания на стенания Мурашова, приказал Глухов, но Иван не торопился браться за работу. Он опасливо косился на лежащую на краю ямы руку и не трогался с места.

– Сами подумайте, олухи! Как это может быть пёсий глаз, если это обыкновенный минерал?! – Александр заговорил спокойнее, стараясь вразумить мужиков.

– Степан же сам рассказывал, что пёс этот был необъятных размеров, и лес для него был – что твоя трава. А теперь скажи мне, Степан, как у такого огромного зверя может быть такой маленький глаз?

Для верности инженер даже стянул со скелета перстень и протянул его Мурашову, чтобы тот получше разглядел камень, но мужик попятился и замотал головой.

– Брехня всё про твоего пса! И про Горного Владыку твоего! – разозлился Александр. – Уж коли зверь его был гигантом, то и глаз у него должен быть размером с колесо телеги, а то и больше.

Однако доводы инженера не тронули Мурашова: он был так напуган, что не желал ничего слушать. Зато Ивана такое простое и дельное объяснение вполне вразумило, и он, хоть и с неохотой, но всё же принялся за раскопки.

– Смотри, Иван, найдём клад – я с тобой щедро поделюсь. В долгу-то не останусь, – подбадривал его Глухов. – Перстень-то драгоценный. Видать, богатого купца тут зашибли. А ну как другие останки отыщем?

– Не гневите бога, Лександр Николаич, – оторвавшись от молитв, усовестил его Степан.

– Не разоряйте могил! Не тревожьте кости покойничков!

– А что если это хан какой монгольский? – вдруг вступился за инженера Кожемякин. – Собаке и смерть собачья!

– Дело говоришь! – обрадовался союзнику Глухов. – Коли разорял он наши сёла и дома, то, знать, по заслугам ему и кончина пришла. А потому пусть хоть после смерти добрую службу сослужит. Перстень-то продать можно.

Я мастера хорошего знаю, он дорого оценит. Тебе, Иван, десятую часть отдам. Купишь жене материи какой на сарафаны да душегрейку байковую. Или вот ребёночек скоро у тебя народится, так ты ему колыбелю справишь.

Слушая это, Иван стал копать усерднее, а Степан, надувшись, отошёл с поляны под сень деревьев и уселся там, ворча и молясь. Видя, что Мурашов не собирается участвовать в поисках клада, Глухов сам взялся за вторую лопату.