Год дракона

Вдвоём с Иваном они споро перекопали чуть не всю поляну, работали до самых сумерек, пока ещё можно было что-то различить в земле, но ничего больше не отыскали. Ни украшения, ни монет золотых, ни даже косточки от остального тела.

Пока эти двое искали свой клад, Степан, чтобы в глазах господа бога не иметь ничего общего с богохульниками, отправился в лес собирать ягоды и грибы. Когда вернулся, то развёл костёр и, насадив грибы на прутики, зажарил их. Как раз к этому моменту стемнело, и кладоискатели закончили свои раскопки и сели ужинать.

– Может, он остался жив? – продолжая прерванный разговор, предположил Иван. – Может, убёг да помер в другом месте?

– Может, и так, – согласился Александр. – Но искать его не будем. И без того уйму времени потеряли.

Степан молчал, в мыслях уговаривая себя, что честно пытался отвратить беду, но уж коли в человека вселяется бес, тут мало что можно сделать. Кто он такой, чтобы тягаться с Диаволом?! Простой мужик, темнота, деревенщина. Да и на причастии давно не был. Оттого и голос его слаб.

После ужина легли спать. Александр вызвался первым сторожить и поддерживать огонь в костре – главным образом, для того, чтобы дым отпугивал комаров. Зверьё летом сытое, на человека не нападает, а потому в большом огне как бы и не было нужды, но инженер решил, что с огнём всё же будет безопаснее.

Утомившись после работы, Иван уснул, как только голову приклонил. Спал он богатырским сном и даже не слышал, как ворчал Степан и как Александр безуспешно пытался доказать ему, что никакого проклятья не существует, а что вокруг камня трава не растёт, так этому найдётся вполне научное обоснование, как только его брат Фёдор изучит состав почвы.

Однако проснулся Иван от странного звука: как будто кто-то тихонько плакал. И вроде не человек вовсе, не ребёнок, а словно зверь какой неведомый. Тоненько так и приглушённо, не иначе как уткнувшись во что-то мягкое.

И только Иван хотел поднять голову и осмотреться, разузнать у Глухова, слышал ли он раньше нечто подобное, как внезапно все звуки в лесу смолкли.

Наступила такая тишина, что Ивану грешным делом показалось, будто он оглох. Смолкли совы, сверчки и даже ветер перестал трепать кроны деревьев. От такой тишины у Кожемякина по спине аж мурашки поползли. И он непонятным доселе чутьём ощутил чьё-то бесшумное приближение. И чем ближе этот кто-то подходил, тем холоднее становился воздух. Ивану даже показалось, что изо рта пар пошёл. Но и то сказать – показалось, потому что сам Иван еле дышал от страха.