Герой последней сказки. Прикосновение

Бредит как в горячке, его спрашиваешь, он вообще невпопад отвечает. Набор слов какой-то. Я сначала ещё пытался понять, потом бросил это бессмысленное занятие, — он махнул рукой, изображая этим жестом окончательную потерю интереса.

— Да не, нормально он говорит. Странно только как-то. Как будто слишком интеллигентно.

— Интеллигентно?! Да ты издеваешься. От этого юродивого никто слова вменяемого не слышал. Появится, постоит, побубнит, да пойдёт себе дальше со своим мешком. Вон рожа мятая какая, вижу ж что спал.

Приснился он тебе подикась, а ты мне тут голову морочишь.

Андрей сдал дежурство, обойдя вместе с Иваном Борисычем всё здание и расписавшись в журнале. Повесил китель в свой шкафчик, оставил на столе ключи, фонарик и шокер, да и отправился домой.

Пройдя через стеклянные двери главного входа, Андрей оказался на крыльце. Оно как трибуна возвышалось над улицей. Андрей почувствовал себя принимающим парад. Он сунул руки в карманы джинс и оглянул улицу взглядом свободного человека, подмечая что происходило вокруг.

Улица жила, но только-только проснулась. Длинные тени отбрасываемые зданиями ещё сохраняли остатки ночной прохлады, деревья зеленели, люди и машины двигались в направлении своих рабочих мест или учебных аудиторий. На первых этажах открывались заведения, продавцы овощей и фрутков вытаскивали из своих ржавых микроавтобусов ящики с помидорами и картошкой. Из киоска с цветами вышла женщина и вылила на решётку ливневой канализции ведро воды с листьями и лепестками, осыпавшимися с роз.

Андрей не торопился домой. Всё же там, в пустой квартире, его никто не ждал, разве что рюкзак вещей, почти пустой холодильник, да пыльная красная нива во дворе. Вспомнив слова Ромы, он решил посмотреть на дом культуры со стороны. Замедлиться, остановиться, всмотреться. Миновав пешеходный переход, он пошёл по противоположной стороне проспекта, и встал прямо напротив, скрестив руки на груди.

Забор пустыря с этой стороны оказался увешан рекламным мусором — от маленьких объявлений «куплю волосы» и «финская ярмарка» до огромных цветных плакатов, оповещающих горожан о культурных мероприятиях.

Особенно выделялся ряд крупных плакатов, с изображением какой-то киноактрисы. Увы, кто это, Андрей не знал, и потому личность её так и останется неизвестной, даже несмотря на большое количество уже вытцветших от времени рекламных афиш. Что странно, выцвели они очень неравномерно.