Кесарь. Перо и хребет

При виде ее люди в страхе шептались, что покойница еще краше, чем была при жизни.

На третий день, стоило ей переродиться и вернуться к родителям, Эдуард увез деву из отчего дома прочь. Отец проклинал и его, и свое дитя; Эдуард только смеялся. Верный конь нес их прочь, и руки панночки сомкнулись кольцом у него поясе.

Смертные – забавные игрушки. Он бы и отца ее выпил, но старая кровь была невкусной. Нет ничего лучше жаркой крови от юной девы и ничего противней крови старика! Кроме того, это для его же блага. Новорожденная упырица могла осушить до дна родного отца.

Так чаще всего поступают только что откопавшиеся вампиры, если за ними не уследить. Долг создателя – воспитать своих «птенцов».

Он поселил Марию в родовом доме Батори. Дева ходила, как бледная тень, и преданно смотрела ему в глаза, и была готова исполнить любую прихоть, и стала другой, не той, которую он хотел получить… Ради него она готова была пить кровь, не думая, что кто-то, возможно, умрет. Мария Вылегжанина забыла, кто она, свое имя, свой род и свой долг перед родителем.

Она угождала, а не любила. Эдуард сам себя обманул.

Матери – Иветте Батори – вскоре наскучила блажь сына, и она велела окончательно упокоить девку. Все равно от нее не будет толку. Эдуарду впервые стало жаль свою игрушку, и он не знал, как поступить – погубить ее или отпустить? Впрочем, все скоро решилось за него само собой.

«Деву и кесаря свяжет любовь, дева умрет от тоски. Льется, как саван, живая их кровь до гробовой доски».

Во время очередного покушения на тогдашнего владыку, дядю Миклоша, его издали спутали с Эдуардом.

Мария закрыла его собой. Серебряный арбалетный болт вонзился ей прямо в сердце.

Ныне она покоилась с миром на старом имперском кладбище.

Эдуард никогда не навещал заросшую травой и мхом могилу.

Он втайне стыдился своей слабости.

***

Они шли к выходу с кладбища.

– Чья это могила? – спросил Даня, зацепившись взглядом за женскую мраморную фигуру над склепом.

– Невесты Кесаря, – машинально ответил архимаг.

Парень застыл. Потом до него дошло, что речь шла не о его матери, а о другой Невесте.

Полина Эдуардовна пояснила, похлопав внука по плечу:

– Мать твоя пела песню, помнишь? Так это про нее, дуру грешную. Связалась с кровососом, да и померла, – философски резюмировала она. – Туда и дорога.

– Ясно.

Даты на надгробье давно стерлись и покрылись лишайником. На могиле не было солнечных крестов, и Даня спросил, почему. Димитрий подошел, коснулся ногой камня и сказал:

– Такие не поднимаются.