Кесарь. Перо и хребет

– Ну, кто бы сомневался.

Он увидел, как его дражайшая супруга наводит порядок в ГОРОДЕ, и улыбнулся. Свора вполне успешно справлялась, разогнав целый квартал, выделенный под драконьи загоны, и теперь грызла в пещере человечьи мослы. Делегация жрецов, пав ниц, молила Богиню-охотницу о пощаде. Драконы с интересом наблюдали за действом.

Стоило одному из жрецов зазеваться, и когтистая лапа цапнула его, утащив в загон. Дракон с аппетитом зачавкал.

Потом Князь Света нахмурился, увидев, что на окраине ГОРОДА ширится волна энтропии, разрывая даже химические связи.

Что-то, чему не было названия, выжигало реальность, лишая ее всех видов энергии и… и даже магии?

Это что такое?

Как такое возможно?

– Интересно… Интересно… Что ты такое?

Сверкнула вспышка, сопоставимая со световым потоком при атомном взрыве. Князь Света переместился в тварный мир, чтобы на месте разобраться с этим делом.

Чертоги божества сгорели дотла и снова восстановились из ничего. Привлеченные светом, как мотыльки, из первородной темной материи одна за другой возникали бесформенные твари хаоса.

Они скреблись, пытаясь попасть в дом, и сгорали в пламени.

Жилища Старых богов – хищные и прожорливые создания. Они выбирают хозяев, которые могут привлечь много пищи.

***

Димитрий отвязал Дарию от дуба.

Что удивительно, она смогла встать сама, хотя выглядела не очень – бледная, как полотно, и дрожащая от холода. Волков стянул с себя парадный плащ, подбитый мехом, и накинул на плечи женщины.

Вокруг исполинского дерева стояли на карачках жрецы – дюжина глубоких старцев в златотканых ризах и молодые посвященные в холщовых балахонах.

Один плакал, наматывая сопли на кулак; остальные молчали, не смея поднять глаз. Димитрий не стал проливать их кровь, чтобы не разгневать божество, хотя ему очень хотелось сжечь их и рощу дотла.

Верховный жрец подошел и кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Богиня не одобряет пролитие божественной крови, – сказал он. – Смотрите!

Кровь так и не впиталась в кору и землю под корнями дуба, словно была чужеродным элементом, хотя обычно при жертвоприношении моментально исчезала.

Хищное древо с жадностью впитывало жертвенную кровь.

– Вижу. И что с того?

Димитрий размышлял, не пролить ли кровь друида.

– Богиня не приняла, значит, она недовольна, – улыбнулся жрец, хотя от взгляда архимага у него вдоль хребта пробежал холодок. – Скоро она прибудет. Дуб поет.

– Поет?

Жрец взмахнул рукой. И правда, ветер играл в кроне, и листья шелестели.