Великолепная Марго

Я не держу на тебя зла за отказ в доступе, — сказала Кассиопея, подойдя к портрету, — но все, что случилось, случилось из-за тебя!

— Все из-за твоего маглолюбства, старая ты дева! — в сердцах закричала Вальбурга, — Если бы не твое дурное влияние…

— Дурное влияние? А не ты ли, часом, третировала собственного сына, доведя до того, что бедняга был вынужден бежать из дома к Поттерам? И, знаешь, мне очень интересно, почему умер мой племянник Орион? — сказала она, а у Вальбурги глазки забегали туда сюда, — Не знаю, что ты тут устроила, но я это выясню! — завила Кассиопея и пошла наверх, а я впервые за «эту» жизнь испытала чувство неловкости.

Не очень приятно, знаете ли, присутствовать при семейных разборках.

Тем временем мы поднялись наверх и услышали, как из комнаты Сириуса раздавался слитный смех Гарри и Блэка. Кассиопея же… она оперлась о стену и прислушалась к голосам. А по ее щекам… текли слезы!

— Наставница? — спросила я, наблюдая за Кассиопеей. Это было крайне необычное поведение для нее.

— Прости, — она выдернула платок из рукава и вытерла глаза, — просто… я помню Сириуса шестилетним сорванцом. И помню его побитым жизнью, но не сломленным молодым волшебником, которого приютили Дорея с Карлусом. И слышать его смех… — она выдохнула и посмотрела на меня, вернув платок в рукав, — мой долг по отношению к тебе растет в геометрической прогрессии, Пэгги. Боюсь, одними знаниями я не отделаюсь, — сказала она и не успела я отреагировать, как Кассиопея вошла в комнату, — Сириус? — подала она голос, рассматривая лежащего на кровати Сириуса.

Тот же… уставился на нее и, медленно встав, подошел к ней.

— Не может быть, — пробормотал он, всматриваясь в ее лицо, — бабушка Касси? Это правда ты?

— Да, Сириус. Это я. Твоя бабушка Касси, — сказала она и тот час же была заключена в объятия внука, после чего позорнейшим образом разревелась.

— Бабуля, — слышать столь мягкое обращение от взрослого лба Сириуса к Кассиопее было, мягко говоря, необычно.

— До чего же ты себя довел, мой маленький.

До чего же… — всхлипывая, говорила Кассиопея, а я… стоя в дверях и наблюдая за воссоединением этих явно не чужих друг другу людей, я чувствовала, как бьется мое сердце, а в уголках глаз скапливается влага. Ведь у меня тоже была бабушка… мама… был папа… и все они остались там… в другом мире…

— А это, значит, внук Дореи, — витая в облаках, я не заметила, как эти двое оторвались друг от друга и Кассиопея обратила внимание на Гарри.

— Да.