Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Направо пойдешь – добро потеряешь, налево – глядишь, и вовсе пропадешь – и сам, и присные твои…

И да, Повелитель совершенно прав, что не согласился таскать из огня каштаны для Яги! Вий есть Вий, и риски несопоставимы.

Но все это ни на йоту не означало, что она, Василиса, тоже должна сидеть, обреченно сложа лягушачьи лапки! Верность и честь – они и в болоте верность и честь! И еще в трясине легко может, как выразился недавно Кащей, забить тиной уши – и те не расслышат приказа, не отдать которого вроде как было нельзя, но и исполнять неслед!

Словом, шефу она обязана помочь – даже и если формально против его воли! А заодно и ненавистной этой насолить! Главное, ни в коем случае не бросить тени на Повелителя!

Но если, например, всю грязную работу сделает та же Яга – которой Кащей только что прямо и недвусмысленно в содействии отказал…

В отличие от предыдущей, эту гостью Василиса проводила к лифту со всей подобающей учтивостью.

– Мара ищет смертного героя. Ивана Варвариного сына.

Сперва хотела упомянуть и про зачарованный перстень, но передумала: для шефа это слишком личный вопрос, вмешивать в него Костяную Ногу не стоило.

– Сведения точные? – словно для прыжка подобралась между тем старуха.

– Самые что ни на есть, – кивнула она.

Пару секунд Яга молчала.

– Ну, смотри… – покачала головой затем. – Коли врешь, попусту со следа сбиваешь – из любой самой высокой башни выковырю и шкуру лягушачью сдеру! – грозно сверкнула она мертвыми глазами. – Но ежели правду сказала – за мной должок!

– Останови Мару – и мы в расчете, – никакой дополнительной выгоды Василиса тут не искала.

– Уж постараюсь, – заверила ее собеседница.

А через считанные секунды скоростной лифт уже унес старуху прочь с этажа.

Глава десятая

Мара

Накопившееся раздражение Мара слила в реку.

Но прежде – едва не расплескала.

Одна Навь ведает, как она сумела сдержаться там, наверху, в башне – так ведь и подмывало щелчком пальцев размазать напыщенную жабу по паркету! Пятьсот лет назад Мара эту паршивку зачем-то пощадила, не стала добивать – обессиленную и поверженную – хотя могла бы.