Здесь, на знакомых тротуарах - 2

– Знаем мы его распродажи: возьми два артефакта по цене четырех – и третий получи со скидкой! Но раз просишь – зайду, конечно, – любезно улыбнулась Сирин собеседнику. – Пощупаю твои китайские самобранки!

– Очень меня обяжешь! – ответил на ее улыбку своей Кащей. – Только с самого раннего утра сделай, хорошо?

– Буду ждать открытия лавки под дверью! – пообещала она. Надо – значит, надо.

* * *

Рыжий швед Рататоск переселился на Русь относительно недавно – в Москву он прибыл в 1610 году с отрядом знаменитого берсерка Якоба Делагарди.

Тогда и открыл свою лавку, быстро вытеснив из бизнеса отставного богатыря Жидовина. Сам Рататоск называл себя Белкой и всем рассказывал, будто знаменитое «растекался мысью по древу» из «Слова о полку Игореве» – это именно о нем. Однако лично Сирин ни разу его в зверином облике не наблюдала – и не слышала, чтобы кто-то видел.

Алконост вообще утверждала, что никакой Рататоск не скандинав и настоящее его имя – Ванька Рататуй, он же Петрушка.

И если и умеет оборачиваться животным, то не белкой, а разве что крысой помойной. Но это она, скорее всего, чисто со зла говорила: как-то лавочник здорово нагрел ее с артефактами, да еще и сумел представить дело так, что Алконост в итоге виновата оказалась.

Подруге Сирин, конечно, всячески сочувствовала, но, по большому счету, на личность Рататоска ей было наплевать – будь тот хоть швед, хоть грек, хоть Белка, хоть Стрелка… Как честно и сказала Кащею, в лавке той она добрый век не бывала – и если бы не просьба Бессмертного, еще столько бы, небось, туда не заглядывала.

Ну да не велик труд – пришла вот, ни свет ни заря…

Интересовавшие ее вчерашнего собеседника самобранки, к слову, оказались никуда не годными: сотканы халтурно, расписаны аляповато, но это еще полбеды! Главное: глючные! Одна ползаказа подает нормально, а остальное – мимо стола, другая остывшим норовит попотчевать, третья вовсе срабатывает через раз… Одно слово – Китай! Цена при этом – как на изделия старой-доброй русской работы, из мастерской какой-нибудь Марьи-Искусницы или Крошечки-Хаврошечки! И это – якобы распродажа!

Под жадным взором лавочника добросовестно перебрав с дюжину скатерок, но так и не найдя ни одной, которую, пусть и с оговорками, было бы не стыдно показать Кащею, Сирин махнула рукой и уже собиралась удалиться восвояси, как вдруг глаз ее зацепился за золотистый отблеск в одной из витрин лавки.