Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Сила его была столь велика, что руки Ивана сами собой опустились! Но и Милена не поспешила воспользоваться ситуацией – наоборот, подалась вдруг назад, выпрямилась, а затем и вовсе беспечно повернулась к юноше спиной!

Он скосил недоуменный взгляд: у вдребезги разбитого окна в густом рое невесть откуда налетевших в сентябре снежинок стояла Мара.

– Подойди! – коротко велела она бывшей мавке.

Та безропотно подчинилась.

– Смотреть в глаза! – распорядилась далее ее госпожа.

Видимо, и новый приказ был беспрекословно выполнен – проследить взгляда Милены Иван с со своего места на полу, разумеется, не мог, но все говорило именно об этом.

– Ясно, – кивнула Мара через полминуты своеобразной игры в гляделки. – Сгинь! – мрачно бросила затем. – И не возвращайся до рассвета!

– Да, моя госпожа, – выдохнула упырица – и в следующий миг остатки и без того не особо прикрывавшей ее наготу джинсовой ткани разметало вокруг, будто взрывом. Хлопóк – и на месте клыкастой зеленоволосой девицы стоит огромная, с взрослого добермана размером – уродливая летучая мышь.

Волоча по полу кожистые крылья, тварь косолапо проследовала к окну, неожиданно ловко заскочила на подоконник – и выпрыгнула через разбитое стекло вон.

– А в одежде преображаться и не умеет! – с потугой на насмешку буркнула где-то в стороне Маша – никуда она, понятно, и не думала отсюда удирать.

– Да сколько там на ней было-то, той одежды, – нервно хмыкнул Иван.

* * *

– Я, наверное, задремала там, рядом с ней, – взволнованно рассказывала Оля. – Проснулась от странных звуков. Гляжу: Милена на диванчике вся извивается – и раздирает на себе одежду. А потом вижу: у нее клыки изо рта торчат. Перепугалась, вскочила с табурета – а она как бросится ко мне! А меня от страха переклинило… Ну, в смысле, в статую обратило, – пояснила она персонально для Мары. – Вот она зуб и сломала…

Для совещания всем пришлось набиться в тесную кухню: вставить стекла в гостиной домовые обещали только к утру.

Ремонтников вызвонил Серый. На место Волк прибыл уже к шапочному разбору и, явно чувствуя за это вину – непонятно, правда, перед кем, перед Иваном с Машей и Олей или перед своей более расторопной госпожой – очень теперь старался быть полезен.

Что до Мары, то она, как понял юноша, среагировала на трепет оставленных в квартире охранных чар.