Здесь, на знакомых тротуарах - 2

Та, как всегда, задерживалась – эти неизменные опоздания отразились даже в старинном обряде в ее честь: сперва адепты делали вид, что смиренно ждут, а затем, вроде как потеряв терпение, начинали хором скандировать: «Сне-гу-ро-чка! Сне-гу-ро-чка!» Отголоски этой древней традиции до сих пор дают о себе знать – в быту и в искусстве.

Сама Василиса везде и всегда старалась оставаться пунктуальной, точно к назначенному времени она явилась и в этот раз. Но, помня привычки подруги, времени зря не теряла: сразу заказала себе кофе по-восточному, с плотной гущей.

Неспешно его выпив, накрыла чашечку блюдцем, резко перевернула – и добавила толику волшбы. Простой – но при умелом подходе довольно эффективный способ вполглаза заглянуть за полог грядущего.

Открывшийся узор Лягушке как-то сразу не понравился. Косые линии – возможная опасность, кривоватая «четверка» – верный предвестник проблем, буквица «Покой» – символ неискренности, будто бы контур крысы – ненадежность, хотя, возможно, это такая потрепанная жизнью белка – недвусмысленный намек на неверно расставленные приоритеты… И это еще – если разбирать знаки по-отдельности, в сочетании же картина выходила какая-то совсем уж безрадостная.

– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас нарисовалось? – раздался внезапно над Василисиным плечом звонкий, как серебряный колокольчик в зимний морозец, голосок. Оборачиваться, чтобы узнать его обладательницу, не требовалось. – У-у-у, как все тухленько-то! – меланхолично протянула подтянувшаяся наконец в кофейню Снегурочка.

– Надеюсь, Квакуша, это ты не на меня ворожила?

– Помехи, наверное, какие-нибудь… – досадливо проворчала Лягушка, поднимаясь со стула и сердечно обнимая подругу.

Смотрелись они одинаково юно, но, как и Василисе, царевне зимы, конечно же, давно было не двадцать два. И даже не двадцать два века. В отличие от Лягушки, и вне офиса не изменившей своему строгому зеленому платью в пол, Снегурочка нынче предпочла узкую, довольно короткую юбочку и совсем уж легкомысленную тоненькую маечку.

Заплести косу она не потрудилась, небрежно убрав свои великолепные пшеничного цвета волосы в безыскусный хвостик.

– Точно, помехи! – охотно поддержала блондинка подругу. – Меня там, на входе, какой-то уставившийся носом в телефон смертный чуть с ног не сбил, да еще и облаял затем некультурно – так я в сердцах подморозила ему кое-что ненавязчиво, пассия его вечером наверняка недовольна останется!

– Так я и знала, – хмыкнула Василиса, усаживаясь обратно за столик.