Сказки старых переулков

Он узнал горький аромат утрат, как рано или поздно узнаёт его каждый человек – и трудноопределимый, сложный, почти неуловимый аромат настоящей любви, который достаётся лишь немногим.

Он также знал, что бесценным этим даром владеют не все дети, и уж совсем мало кто из взрослых. Что для большинства людей нет никакой разницы между тем, как пахнет весеннее, летнее, осеннее или зимнее солнце, и что многие вовсе не считают, будто у солнца есть какой-то особенный запах. Что попробуй он описать, как пахнет тот или иной цвет – и его сочтут как минимум странным чудаком.

Что попробуй он заявить, будто свои ароматы имеются у прошлого, настоящего и будущего времени – и никто просто не поймёт, о чём, собственно, речь.

И, однако, те же самые люди порой смутно улавливали утраченный мир этих особых ароматов, забытый вместе с ушедшим детством. Ощущали случайное прикосновение ветра, нашёптывавшего свои сказки, или промелькнувшее смутное воспоминание, не желающее ясно показаться из глубин памяти. Так не дает покоя давний сон, который невозможно даже связно пересказать, но который время от времени возвращается – и тогда наутро человек просыпается со странным ощущением спокойствия и уверенности, будто кто-то очень-очень добрый пообещал, что всё непременно будет хорошо.

* * *

Аэропорт, шумный, людный и суетливый, пах обещанием путешествий, дальней дороги, в которой сам путь не менее важен, чем конечная точка. В сложном этом концерте запахов сильнее прочих выделялись ароматы кофе из разбросанных там и тут закусочных, шоколада и парфюмерии из дьюти-фри, пластика кресел и дезинфицирующих средств, с которыми только что убирали в зале прилёта.

Мужчина со щедрой сединой в волосах напряжённо всматривался в табло рейсов последние полчаса – пока в заветной строке равнодушно-спокойное «Estimated» не сменилось на «Landed» – а затем с тем же напряжением принялся рассматривать первых пассажиров, спустя некоторое время потянувшихся к выходу. Наконец, в людском потоке мелькнула молодая женщина, одной рукой катившая за собой чемодан, а другой державшая ладошку девочки лет пяти.

Малышка немного робела от множества торопящихся вокруг незнакомцев, но, увидев зашагавшего им навстречу мужчину, отпустила руку матери:

– Деда!!!

Маленькие ножки дробно простучали по полу, ручки обвили шею склонившегося над внучкой, смеющегося мужчины. Подхватив девочку, он свободной рукой обнял дочь и поцеловал в щеку:

– Как долетели? – заговорил седой, отбирая у женщины чемодан и быстро шагая к выходу.