Сказки старых переулков

Земля здесь стоила очень дорого, но это не мешало всё новым и новым анфиладам зданий раскидываться на узкой полоске между Рекой и подножием высокого холма. В прежние времена для купца иметь лавку на Малиграде было всё равно, что обзавестись верительными грамотами от самого императора. В здешних заведениях выступали самые знаменитые из приезжавших в Город артистов и музыкантов, здесь появлялись все тогдашние новинки, от последних веяний моды до первых неуклюжих автомобилей.

Время и войны внесли свои коррективы в кварталы Малиграда.

Былая роскошь померкла и уже не вернулась, земля из дорогой превратилась в никому не нужную, конторы и магазины закрылись. Взамен особняков теперь теснились и карабкались один на другой разномастные дома, не считаясь ни со стилями, ни с эпохами, ни даже с простейшей геометрией. Остатки старых стен вмуровывались в новую кладку, окна пробивались, где душа пожелает, ко многим дверям даже на вторых и третьих этажах сооружались собственные лесенки – и теперь Малиград превратился в живописное, но изрядно потрёпанное жизнью скопище балконов, балкончиков, мансард, полуподвалов, переходов и крохотных двориков. Взамен финансовых воротил и светских красавиц в здешние комнатушки въехали бедные студенты и непризнанные художники, фабричные работяги и ремесленные подмастерья, перебравшиеся в Город в поисках заработка крестьяне, мелкие лоточники с соседнего рынка и рыбаки с Реки. На протянутых от стены к стене и от окна к окну верёвках сушилось бельё, на подоконниках в тёплое время года стояли горшки с геранями, ловившими редкие в нагромождении стен и крыш лучики солнца. По вечерам воздух наполнялся запахами готовящихся ужинов – чаще всего картошки с рыбой – и угля из печных труб. Сюда редко заглядывали городские чиновники, ещё реже – добродетели из разных попечительских советов и благотворительных обществ. Зато до глубокой ночи здесь звучала кипучая, суетливая, вечно бегущая вперёд жизнь. Беседовали мужские и женские голоса, плакали и смеялись дети, иногда принималась петь канарейка в выставленной у окна клетке или заливался лаем маленький пёс. И всегда, куда ни кинь взгляд, можно было увидеть одного-двух котов.

Полосатый прекрасно знал эти бедняцкие кварталы. Он вырос среди здешних крыш и карнизов, здесь впервые научился добывать в мусоре объедки – когда не удавалось поймать в крепости жирную крысу – и здесь же впервые дрался с теми, кто пытался покуситься на его добычу.