Сказки старых переулков

Незнакомец прошёл к стойке и хозяин-китаец, ничего не спрашивая, тут же налил ему полный стакан рома. Порывшись в нагрудном кармане, мужчина положил на потёртое дерево монету:

– И один себе.

Бармен почтительно поклонился, налил второй стакан, они чокнулись, после чего гость обернулся к остальным, приветствуя низким басом собравшихся за столиками в зале и на веранде:

– Ваше здоровье!

В ответ дружно загудели голоса, заскрипели стулья: и туземцы, и европейцы поднимались со своих мест, салютовали прибывшему стаканом или кружкой, и осушали их до дна.

Мужчина залпом выпил свой ром, вполголоса перекинулся несколькими фразами с барменом и, довольно кивнув, вышел. Собеседник француза, вслед за всеми повторивший странный ритуал приветствия, теперь с усмешкой поглядывал на молодого человека.

– Кто это? – Бертран провожал взглядом широкую спину, в сумерках направлявшуюся куда-то вдоль берега бухты.

– Понятия не имею, – ответил капитан и на недоверчивую гримасу юноши пояснил. – Здесь никто не знает его имени. Но все знают его самого.

– По тому, как его встретили, можно решить, что это отставной губернатор или герой войны.

– Вполне может быть. Если спросите меня, так я почти уверен, что повоевать ему довелось. Но здесь война мало кого интересует. На некоторых островах о том, что она была, и вовсе узнали только после её окончания.

– Я не совсем понял – его угостили выпивкой, но он купил вторую, для бармена?

– Его всегда угощают, – усмешка яхтсмена стала ещё шире. – Вот только он непременно хочет платить за себя сам.

Поэтому, чтобы не обижать ни гостя, ни кого-то из присутствующих, вроде, как и платит – угощая самого хозяина.

– Странное дело… Так чем же он прославился, что его приветствуют стоя?

Вместо ответа капитан некоторое время задумчиво крутил в руках стакан, потом спросил:

– Как думаете, сколько человек живёт на этом острове?

– Тысяча, едва ли больше.

– Почти. Около семисот. А в архипелаге?

Бертран озадаченно потёр подбородок:

– Насколько я знаю, большая часть здешних островов сейчас необитаема.

Так что, полагаю, тысяч шесть-семь?

Яхтсмен согласно кивнул:

– Думаю, около того. А теперь представьте себе, что значат для такого количества людей сто двадцать восемь спасённых жизней.

Дюваль, собиравшийся глотнуть пива, замер с не донесённой до рта кружкой:

– Что-что?

– Именно так. Сто двадцать восемь человек. Мужчины, женщины, дети. Сын хозяина этого заведения был среди них, – капитан указал на китайца, протиравшего за стойкой стаканы.