Сказки старых переулков

Коренастые и косматые были упорны, но как вечный гранит когда-то отступил под их ударами, так и сами они откатывались всё дальше, и дальше, и дальше, оставляя пядь за пядью свою землю пришельцам. В конце концов тем, первым, пришлось уйти вглубь болот, на крохотные островки, пути к которым надёжно скрывали бездонные топи – а светловолосые стали рушить поставленные предшественниками менгиры, утверждая свою власть над завоёванными землями.

Прадед упал в ноябре, когда по низкому серому небу над болотами тянулись стаи возвращавшихся с севера диких уток.

Светловолосые люди в тот день были хмурыми и раздражёнными: болотные жители совершили очередной набег, и один из вождей захватчиков погиб в схватке. Упавший менгир раскололся на три неравных части, две из которых люди оставили там же, прорастать мхом на покатом склоне холма, но верхушку – самую маленькую и самую легкую – они облепили, словно муравьи, и унесли с собой.

Тащить гранитный обломок было тяжело, но светловолосые не оставили своей затеи. Несколько дней ушло у них на то, чтобы преодолеть путь через топи, и тогда перед камнем открылась совсем другая земля, с лесистыми холмами и долинами, покрытыми мягкой травой.

Недалеко от границы с болотным краем, на высоком, расчищенном от деревьев холме, уже был насыпан курган. Верхушку расколотого менгира подняли на курган и установили у его южного края, а трое светловолосых принялись за новую работу. Они царапали, и царапали, и царапали гранит, и взамен грубых следов, оставленных первыми резчиками, придавшими граням начальную форму, появлялись замысловатые узоры и человеческие фигурки.

Весна сменялась осенью и осень весной, над курганом проплывали в небе дикие утки, и приносили с собой привет от оставшихся на болотах старших братьев и других родичей, а люди, казалось, забыли про камень, который так тщательно покрывали узорами. Курган вождя порос сначала травой, потом молодыми деревцами, а затем над земляной насыпью зашумел и настоящий вековой лес. Гранитная глыба с боками, рисунок на которых от ветров и дождей изрядно поблёк и потёрся, всё так же охраняла южную оконечность кургана, и у её подножия теперь сходились три тропы – с запада, востока и юга.

Именно по южной пришли те, новые. Их стальные доспехи чуть позвякивали на ходу и сверкали под лучами летнего солнца, поскрипывала кожа ремней и слышалась негромкая чужая речь. Люди шли по пять в ряд, ровным уверенным шагом, словно один большой невиданный зверь, и вёл их человек в гребенчатом шлеме.