Сказки старых переулков

Но это как раз то самое воспоминание, которое порой лучше не оставлять ни в камне, ни в сердце. От него слишком больно.

Тонкая ладонь коллекционера привидений протянулась вперед, молодой человек положил на неё коробочку с камнем. Мужчина, понурив плечи, медленно побрёл к выходу – и вдруг, остановившись, резко обернулся к парню:

– Делайте. Делайте, жалейте о сделанном – и снова делайте. Иначе тоска об упущенном никогда не даст вам покоя.

Дверь захлопнулась, отсекая сырой осенний вечер от тёплого уюта ресторанного зала.

Фигура в клетчатой кепке мелькнула за окном и растворилась в заполнивших город сумерках. Молодой человек несколько минут задумчиво сидел за столиком, потом встал и направился к стойке бара.

– Могу я позвонить от вас?

Диск телефона тихо зажужжал, перебирая накрученные на нем цифры, и в трубке после нескольких потрескиваний и тихих щелчков приятный женский голос произнёс:

– Да?

– Мари… Добрый вечер. Это Серж. Простите, я несколько неожиданно… Рад, что застал вас дома.

Какие у вас планы на сегодняшний вечер?..

История шестнадцатая. «В шесть часов вечера после войны»

До войны эта часть города была застроена одноэтажными домиками, среди которых преобладали аккуратные беленые хаты под железными крышами, выкрашенными в зелёный или красный цвета. Единственным зданием, возвышавшимся над окрестными кварталами, была новенькая школа: четыре этажа, большие эркеры в угловых кабинетах, а у подножия широкой лестницы – каменные львы, по слухам, доставленные из какого-то разорённого барского поместья.

Город бомбили, город горел. Город отчаянно сопротивлялся наступающему противнику, и, даже частично оккупированный, продолжал драться – настороженный, затаившийся, не дающий покоя врагу ни днём, ни ночью. Ждущий освобождения. Когда же освобождение пришло, не осталось почти ни одного целого домика. Над воронками от бомб и чёрными скелетами пожарищ возвышались только три из четырёх наружных стен закопчённой школы, и у подножия лестницы валялись разбитые на куски каменные львы.

Школу восстановили, а на месте беленых хат появились аккуратные двухэтажные дома на два подъезда. По четыре, квадратами, они обступали тихие дворики с сарайчиками, гаражами и голубятнями. В палисадниках со стороны улиц разрастались сирень и шиповник, во дворах у подъездов собирались по вечерам жильцы. Играла музыка, за столиками резались в домино, звенел детский смех.