Сказки старых переулков

В гильдии мне назначили испытательный срок, а спустя ещё пять лет я сам стал мастером. Когда я узнал, что Лии больше нет, мне хотелось убить их всех, – всегда улыбчивые, добродушные глаза часовщика вдруг полыхнули бешеным огнём. – Я бы и убил – чего терять? Но добрая душа, рассказавшая о её судьбе, сказала мне, что перед смертью моя Лия родила дочку. Мою дочку. Вот ради чего стоило жить, стоило быть тихим, стоило ждать, искать…

Ференц махнул рукой в сторону развешанных по стенам часов:

– Я находил их, выкупал, воровал у тех, кто мог хоть что-то знать про Лию и девочку.

Как ты увидел в клепсидре меня, так я по крупицам восстанавливал их путь – год за годом, в Видовдан, на краткие мгновения погружаясь в прошлое. Время помнит, и я нашёл способ заглянуть в его память.

По спине Якуба пробежал холодок. Слова мастера звучали как бред сумасшедшего, но клепсидра на каменном постаменте была реальной, и образы, всплывавшие в ней, отпечатались в памяти юноши во всех подробностях.

Григореску, склонив голову на бок, глаза в глаза глядел на своего ученика:

– Я не увижу следующий Видовдан, но это уже не важно, потому что одиннадцать лет назад я нашёл то, что искал. Моя дочь замужем за достойным человеком и счастлива. Она не знает – и не должна знать – что сталось с её родителями. Но ты…

Пухлая рука старого часовщика протянулась, перевернула руку юноши ладонью вверх и вложила в неё часы на плетёном шнурке:

– …сохрани их.

Сохрани в память обо мне и бабушке. Сохрани, внук.

История восемнадцатая. «Память запахов»

Город спал на зыбкой границе весны и лета, укутанный бархатистой темнотой ночи, по которой, словно мириады светлячков, были разбросаны тёплые жёлтые пятна уличных фонарей. Ветер, резвившийся над широкой гладью медленной реки, время от времени взбегал вверх по склонам холмов, поворачивал скрипучие флюгеры на коньках крыш, иногда постукивал подвернувшейся форточкой, и то тут, то там ерошил кроны деревьев с молодой, ещё не уставшей от зноя и не успевшей пропылиться, листвой.

Мальчик стоял коленями на широком подоконнике, упираясь лицом в сетку, натянутую от комаров в маленьком форточном проёме, и с наслаждением вдыхал запахи ночи. Пахло пылью, которую поднимал с остывающего асфальта озорной ветер – и пряниками, которые в соседнем квартале выпекали в пряничной к завтрашнему дню.