Хроники отеля "Уайтвуд". Париж, 44

Достаточно неожиданно Левин принимал сторону обвинённых женщин: в качестве вывода он утверждал, что массовая истерия и охота на ведьм были инспирированы мировым сионизмом в целях демографической диверсии против арийской нации. И теперь он хотел, чтобы Багатель, учёный с мировым именем, поддержал его научные изыскания.

Багатель терпеть не мог безумцев и идиотов. Левин счастливо сочетал в себе то и другое. Безумной была его извращённая страсть и надежда овладеть тёмными искусствами, а идиотизмом — полное непонимание текущего момента.

— Я слышал, — робко сказал профессор, — в Нормандии высадились союзники, из Африки идут французские колониальные войска, на Восточном фронте картина тоже складывается для Германии неоптимистично. Едва ли вашему руководству сейчас найдётся дело до каких-то там ведьм.

Левин улыбнулся с толикой тщательно отмеренного презрения. Он старался вести себя как интеллектуал, и это было почему-то страшно.

— Нас просто вывели из фокуса общественного мнения. Перевели в резерв как ударные войска особого назначения.

Если мои изыскания верны — а они верны! — фюрер с благодарностью от лица нации вернёт и отдел, и финансирование, а клеветники и завистники будут наказаны, как-то в моих силах, — он согнул и разогнул пальцы на обеих руках, движение выглядело машинальным и напомнило Багателю двух пауков, слепых и белых.

— Ещё ничего не потеряно, и я бы даже сказал, что нынешние проблемы на трёх фронтах, из которых южный является самым незначительным, можно рассматривать как ниспосланные в наказание за отвергнутую возможность.

Испытывая свое смирение, Багатель подумал о людях, кому идиотом и безумцем казался он сам.

— Еще на рынке говорят, — самым миролюбивым тоном добавил он, — было какое-то дело с покушением на фюрера, и сейчас ваша властная верхушка переживает не лучшие дни. Что много высокопоставленных офицеров арестовано, многие казнены…

— Я не имею никакого отношения к Штауффенбергу! — очень быстро ответил Левин. — Я никогда не пересекался с его кругом знакомств.

Он аристократ, а я учёный. Предатели Рейха должны понести суровую кару. Эти негодяи рассчитывали, получив после фюрера власть, заключить сепаратный мир с союзниками, сосредоточиться на Восточном фронте, а там — кто знает… Вот вы говорите «ведьмы, ведьмы», а на самом деле всё намного сложнее и интереснее. Вы же читали мои научные работы по Крыму.

— Читал, и, помню, с немалым удовольствием обсуждал в переписке ваши изыскания в Мангуп-Кале.