Возрождение Орсона

Одежды более высокого уровня не бывает вовсе, все-таки дизайнерский пошив не столь высокое искусство, как живопись или музыка. Замечу, что мэтр Аркадельт – первый демиург, который научился создавать энигмы в портном деле.

– Вы меня заинтриговали, давайте посмотрим на костюм.

Презентация стоила не намного дешевле той одежды, которую я только что купил. Джотто отодвинул занавес и театральным жестом пригласил меня внутрь. Я вошел в темную комнату. Щелкнул выключатель, и хрустальная люстра наполнила пространство светом.

В центре комнаты будто музейный экспонат стоял безликий манекен, одетый в столь умопомрачительный костюм, что хотелось уважительно пожать руку даже манекену, а любая женщина кинулась бы манекену на шею, чтобы закружиться с ним в танце и забыться в сладких грезах об идеальном мужчине. Состоящий из пиджака, жилета и брюк костюм был насыщенного винного цвета, атласная ткань переливалась как полированный металл.

– Произведение мэтра Аркадельта номер сорок семь: богемный мужской костюм, – продекламировал Джотто.

– Какой размер? – спросил я с волнением. Костюм неожиданно напомнил мне мою мантию лорда.

– Не торопитесь, синьор, – сказал Джотто и снял со стены саблю. – Чистота энигмы сто процентов – шедевр, поэтому костюм игнорирует законы материального мира. Внимание!

С этими словами портной наискось рубанул саблей по манекену. Я дернулся, готовый образумить старика от такого безумства, но остался на месте. Он с нарочитой грацией нанес еще несколько режущих ударов, после чего отошел на шаг.

– Позвольте саблю… – сказал я.

Клинок был заточен до остроты бритвы.

– Для следующей демонстрации мэтр Аркадельт просил использовать ружье, но шум… сами понимаете. Поэтому мы используем старинное орудие.

Портной взял прислоненный к стене арбалет и взвел его, крутя катушку с двумя рукоятками. Он показал мне острый наконечник болта, но в этот раз я не стал проверять остроту – не в цирке же.

Арбалет щелкнул металлическим тросом, болт ударил в грудь манекену со странным звуком, напоминающим трепет пламени на ветру. Кое-что было по-настоящему странным: пусть болт не вонзился в деревянное тело, однако он и не отскочил, не ушел рикошетом, не раскололся. Вместо этого болт затормозил перед тканью и упал на пол, словно на излете.

– С пулями будет то же самое, – уточнил портной.