Возрождение Орсона

– Я подумаю, – кивнул я.

Куратор сунул мне в руки печатную брошюру с длинным перечнем клубов и, понизив голос, сказал:

– Там на полях я написал адрес леди Имоджен.

– Андреа, вот сейчас ты меня убедил-таки вступить в клуб!

– Завтра у тебя начинаются занятия. Где расписание, ты знаешь… там же на стене правила кампуса и распорядок общежития. Учебные корпусы, госпиталь, библиотека, академический музей – все есть на карте, кругом указатели, не потеряешься. О крупных мероприятиях академии узнаешь на общих лекциях.

Эх, я должен это сказать: по личным вопросам обращайся ко мне. Но не злоупотребляй этим.

– Не буду. Надеюсь, мы вообще больше не увидимся, – сказал я.

Андреа довольно крякнул и ушел.

Клубов было несколько десятков, нужно будет подумать, какой из них послужит моим целям лучше всего. После душа начав разглядывать брошюру, я едва не забыл про встречу с деканом.

Я вышел из общежития и быстрым шагом устремился в ту сторону, где должно было располагаться кафе. Вечерние тени удлинялись, воздух посвежел.

Со стороны Гимнасия и Мусейона на мою дорожку постепенно стекались студенты и преподаватели, словно ручейки, впадающие в реку, и я понял, что иду верным путем.

"Амброзия" занимала отдельное двухэтажное здание, сделанное из бурого кирпича и дерева. Если прочие постройки в кампусе несли на себе следы помпезности, то кафе напоминало милую моему сердцу таверну. Вместо строгих кипарисов у крыльца росли плодовые деревья, в клумбах пестрели цветы. В широких панорамных окнах мелькали силуэты многочисленных посетителей, но тесно не было – помимо нижнего и верхнего залов были столики и на террасе, и на плоской крыше, так что места хватало всем.

Я вошел внутрь, и меня окутала особая атмосфера, сотканная из голосов, звяканья посуды и теплого света. Сиял паркет, мебель из черного дерева была отполирована до зеркального блеска. Пахло вкусной едой, кофем, табачным дымом, купажированным алкоголем, шоколадом и огнем очага. Все это пронизывали звуки клавесина: непостижимым образом они напоминали золотые нити, которые ткут пространство, превращая обыденную жизнь в гобелен эпических сказаний – здесь явно не обошлось без высокого искусства.

Декана я обнаружил за столиком у окна в компании нескольких преподавателей. Заметив меня, мэтр Фичино покинул коллег и устремился мою сторону.

– Вон там местечко потише, – сказал декан, кивая на пару свободных кресел в глубине зала.

– Нам понадобится стол, – сказал я, покачав головой. – Зверски хочу есть.