Возрождение Орсона

С легким шелестом та упала на пол. Девушка осталась полностью обнаженной, если не считать золотых украшений. Молодой лакей выронил поднос, метнулся за ним, поднялся весь красный, прижимая блюдо к груди, глаза вылезали из орбит.

– Оставь нас, – сказала леди Аэмора, и лакей бегом покинул зал.

– Ты с ума сошла! – воскликнул сэр Дугалл, голос его сорвался.

– А что такого? – проговорила Имоджен, усаживаясь за стол. Нижняя половина ее тела скрылась под скатертью, но небольшие груди с крупными сосками, похожими на недозрелые вишенки, остались на виду.

– Вы предлагаете меня местным демиургам как товар, даже не спрашивая моего мнения. Почему бы сразу не показать товар лицом, так сказать?

– Лица было бы достаточно! Своим поведением ты оскорбляешь нас, гостя, и саму себя!

– Ты тоже выйди, – сказала леди Аэмора.

– Я?! – выдохнул сэр Дугалл.

– Нечего отцу смотреть на дочь в таком виде. А мы уж как-нибудь разберемся.

Сэр Дугалл резко поднялся и медленно удалился вслед за лакеем. Пока они выясняли отношения, я уже вернулся на свое место и накладывал себе салат с крабом.

– Прошу простить мою дочь, синьор Орсино, – сказала леди Аэмора, наливая себе полный бокал вина из серебряного кувшина. В следующую секунду бокал наполовину опустел.

– Ничего страшного, – сказал я. – Я не оскорблен.

– Неужели? – с участием спросила леди Имоджен. – А я-то думала, вы расплачитесь и убежите от такого зрелища.

– Что вы! Мой друг-поэт сейчас бился бы в экстазе, стараясь подобрать слова для описания вашей красоты.

– А вы не собираетесь подобрать пару-тройку слов? Или только и можете, что щупать меня своими глазами? – Она хмыкнула. – Видящий, надо полагать?

– Слышащий. И я вас услышал. В некотором смысле я тоже поэт, так что… расскажу вам притчу. Говорят, это ценится в богемном этикете.

Имоджен закатила глаза и стала накладывать себе в тарелку фруктовые ломтики.

– Да уж, этому вечеру не помешает толика вежливости, – отозвалась мать, снова наполняя бокал.

Уж кто бы говорил.

– Давным давно в одном селении жил великий поэт, и не было ему равных.

С помощью поэтического языка он мог выразить любые мысли, чувства, эмоции и переживания. Если ему не хватало слов, то он создавал новые, обогащая весь род людской.

– Что-то новенькое, – сказала леди Имоджен.

– Разумеется, дамы. Вам несказанно повезло – вы первыми узнаете эту историю, ее не слышал еще никто. Никто в этом мире.

– Хоть какая-то польза от этого вечера, – пробормотала леди Аэмора.