Дикша

Клянусь, скривились мы с Нино одновременно: как мне не хватало моего напарника с его нежным «душа моя», так и будущему диджею мирового масштаба не доставало агрестова «брата-а-ан».

— Жизнь — это череда страданий, — философски сказала я, открывая упаковку с круассаном и деля булку на две части. — И только достигнув нирваны мы можем разорвать этот проклятый круговорот сансары, заставляющий нас искупать и накапливать дхарму раз за разом.

— Чего?

— Жизнь — боль, говорю, — фыркнула я, протягивая Нино круассан.

— Да я тоже.

Нино примостился рядом со мной. Говоря откровенно, скамеечка, на которой мы уселись аки два воробушка, была рассчитана на одного человека. Но мы с Ляифом были человеками худенькими, да и сидели на две трети поп, так что вполне влезли. И даже друг другу не слишком мешали.

Нино снял кепку и запихнул в рот круассан целиком. То есть, половину. То есть, весь тот кусок, который я ему отдала.

Закатив глаза на это, я открыла упаковку сока и отдала парню — ему явно нужнее.

— Ты нервничаешь из-за Агреста или что?

— Я, — он с трудом сглотнул, явно изодрав себе горло сухим хлебом, но от сока отказался, — нервничаю. Но не из-за него, а из-за тебя. Вот.

— А я-то что?

Нет, ну серьёзно. Только ещё не хватало, чтобы из-за меня кто-то нервничал! Мне моих нервов хватает, чтобы ещё другим людям так жизнь… портить, да.

— Дело в Нью-Йорке, — повинился Нино. — Я до сих пор не…

— Ай, блин, да забей ты уже.

— Не могу я забить! Постоянно про это думаю. Выслушай хотя бы!

Я выпятила губы уточкой. Ну надоел мне этот ваш Нино, сил просто нет! Ужас какой-то!

Говорю я ему: забей и радуйся жизни. Он мне: давай я тебе отдам половину денег. Или все деньги. Да, точно, забери все мои деньги, Маринетт!

Я ему: отстань.

Он мне: выслушай!

Тьфу ты.

— Так, — я присосалась к соку и скривилась от апельсинового сиропа, что выдавали вместо нормального напитка. — Так! Я тебя выслушаю. Один раз, но полностью.

Нино кивнул. На то чтобы собраться ему потребовалось минут пять, не меньше; всё это время он жирными из-за круассана пальцами крутил свою кепку.

Открою секрет: этих кепок у него штук сорок, не меньше. Потому что, сколько бы Ляиф свой головной убор ни пачкал, — и чем бы он его ни пачкал, что более важно! — кепочка на следующий день была чистенькой, красненькой и словно новенькой.

Волшебство-с! Ну или шикарный стиральный порошок.