Наследник чародея. Школяр. Книга первая.

Она выключила газ, сняла сковородку с плиты, ловко швырнула с неё готовый блин на тарелку, мазнула куском самодельного сливочного масла. Сковорода отправилась обратно на плиту. Баба Нюша села рядом за стол.

- Как хорошо, что вы приехали, - бабушка положила себе на тарелку пару блинов, придвинула чашку со сметаной. – Да и мне полегче с утра стало. И дышать легче, и суставы не ноют.

- Мам, - сказал я. – Я на речку ходил, рыбы наловил, в ведро переложил. Может, пожаришь? Или на уху?

- Посмотрим! – maman пожала плечами, весело улыбнулась.

- Ты на речку ходил? – вдруг спросила баба Нюша. – Один?

Я пожал плечами:

- Ну, да, один. А что такого?

- Не надо на речку ходить одному, - попросила бабушка.

- Почему? – поинтересовался я.

Баба Нюша отмахнулась:

- Разное говорят. На той неделе опять мужик утонул. Уже третий за этот месяц.

Она помолчала и мрачно добавила:

- Когда компания идет, никто не тонет. Слухи разные ходят. Говорят, водяной разозлился.

Я отмахнулся, а maman вдруг сразу изменилась в лице, нахмурилась, посмотрела на меня, взяла меня за руку:

- Обещай мне, что не будешь ходить один на речку! Слышишь, обещай!

И тихо сказала:

- Или мы вместе завтра же уедем домой.

- Обещаю, мам! – я кивнул и сообщил. – Пойду, подремлю. А то сегодня рано встал.

Я зашел в терраску, закрыл за собой дверь, повернулся и замер. На кровати сидел давешний лохматый человечек в безрукавке и шляпе-колпаке. Тот самый, которого я утром хорошенько приложил кулаком.

Человечек сидел, улыбался, держа в одной руке глиняный кувшинчик, в другой – стаканчик. И тоже глиняный. Видимо, из одного «сервиза».

- Слезь с кровати, - буркнул я, больше, наверное, для того, чтобы что-то сказать, чтобы не показывать своё удивление. – На ней спят, а не сидят. Что надо?

Человечек соскочил с кровати на пол и неожиданно поклонился мне в пояс:

- Виниться я пришел к тебе, Антон! Не думал, что ты хозяев дома врачуешь. Думал, злыдень какой. Уж очень сила чародейская в тебе непонятная: то живая, целительская, а то вдруг мертвая.

От этой тирады я сам присел на кровать и выдавил:

- А ты сам кто?

Человечек выгнулся, выпятил грудь вперед и гордо сообщил:

- Я – хранитель дома. Зовут меня Трифон. Живу тут, почитай, под 50 годков.

- Домовой что ли? – пытаясь скрыть удивление, переспросил я.

- Ну, да! – радостно откликнулся Трифон. – Меня дед твой с Кочаров сюда принес. Как он с бабкой поженились, дом этот отстроили, так и поселил здесь.