Книга четвертая. Щекотка ревности

Некстати вспомнилось, что я давным-давно всё это оставил за спиной. Всё и совсем. Да, можно, конечно, стучать себя пяткой в грудь и вопить, что оставлял-то на брата, да и вообще всё в этом мире было пучком, а прошло-то всего каких-то сраных триста лет! Это в Нижнем мире триста лет – срок, а здесь это…

…как оказалось, тоже.

Или?

Когда мы увидели кого-то живого, стоящего между двумя шкафами, то я, резко дав по тормозам, аж споткнулся, не поверив своим глазам. А потом, вцепившись в поддерживающий лестницу столб до скрипа уходящих в камень когтей, прохрипел:

- …Дианель?

Несколько секунд юная девушка, на вид не старше каких-то двадцати лет, не отвечала, продолжая читать книгу, но затем, встрепенувшись, она медленно перевела взгляд с книги на меня.

И… улыбнулась.

- Конрад, малыш…, - тихая мелодия слов эльфийки пронеслась сквозь три сотни лет моей жизни, ударив по мозгам как тараном, - …верни Айзеку нож! Он приходил и сильно ругался!

По мозгам дало вторично.

Наглухо. Всмятку. А ведь даже не предполагал, что такое может быть. Что это вообще реально. Хотя, почему? Всё очень реально.

- Ты «Записи Старого Кожедуба» вернул, кстати…? - тем временем продолжала библиотекарь, - Да, вернул, я помню… Ой! Что это?!

Она неторопливо и очень грациозно подошла к Мыши, стоящей с наглухо распахнутой сырорезкой, а затем, чуть привстав на носочки, обеими ладонями притронулась к мордочке бедолаги.

- Какая красивая!

Дианель Ерманкиил работала у нас библиотекарем восемьдесят восемь лет… к моменту моего появления на свет.

Это была чистокровная эльфийка, которая, несмотря на все ходящие про неё слухи, просто отличалась от других эльфиек своими на редкость соблазнительными (с точки зрения человека) формами, а так была чистокровнее некуда. И да, она была прекрасной голубоглазой блондинкой, которую нельзя было назвать прекраснейшей из женщин только из-за острых ушей, смело торчащих из-под её прически. В Сомнии, разумеется.

А еще она носила необычайно смелый наряд в виде блузки и крайне короткой по меркам Агалорна юбки, очки и… наручные часы. Неработающие, это я сразу определил.

…и она была такой же безумной, как и в мои времена. Когда я приходил сюда, понурый и согбенный, когда врывался упругой походкой, думая, что наконец-то сочинил нужные слова, чтобы задрать ей юбку, а также и во времена, когда прибегал сюда мальчишкой и клянчил книгу поинтереснее.