Книга четвертая. Щекотка ревности

- Человек? Точно человек, Дианель?

- Не помню я! – вяло возмутилась красавица, поправляя очки, - А если не помню, значит, он ничего важного не говорил!

- Прямо совсем ничего не помнишь? – я боролся с желанием схватить её за плечи и потрясти.

- Ну… разве что одно. Он был неприятный… Я постаралась его забыть, - нехотя выдавила она и уставилась в одну точку.

Всё, сеанс связи подошёл к концу. Электричество кончилось. Связь между Юпитером и Сомнией потеряна. Эта глупышка, способная устроить городу бомбардировку огненными шарами, просто не понимает, что её подставили.

В королевскую библиотеку очень редко кто заходит, плюс о чудачествах эльфийки ходят легенды. Только вот вещи, надетые на ней, для Сомнии категорически запрещены.

Строжайше.

Абсолютно.

Под страхом смертной казни. Они не из этого мира и эпохи.

Кто это сделал? Чего он хотел добиться? Черт побери, вот что мне стоило держать руку на пульсе тогда, когда я появлялся в Сомнии? Ведь не один раз сюда приходил, но специально не смотрел в сторону Агалорна.

К чему это привело?

- Конрад, всё так серьезно? – Мыш, всё-таки спёршая несколько книг из серии «это можно выносить из библиотеки», торопилась за мной по коридорам дворца.

- Более чем, - я шёл, пытаясь сдержать нервный тик, - Дианель очень могущественный маг, но совершенно неопытный, несмотря на прорву прожитых лет. Проще говоря, если бы во дворец явился Блюститель, то он первым же делом попробовал бы взять её за задницу и вытрясти, откуда она взяла запрещенные в Срединных мирах вещи.

Попытка сделать подобное спровоцировала бы эту блондиночку на насилие, и тогда бы никому мало не показалось бы. Никому во всем Крейзене. Понимаешь? Кто-то создал бомбу для Агалорна. Кто-то не из этого мира.

- Но зачем?!

- Очень хороший вопрос, Ассоль. Понятия не имею.

Итак, подобьем итоги. В королевстве чуть не случилась гражданская война, мой придурок-брат зачем-то сломал один из краеугольных камней фундамента, на котором базировалась неизменность цивилизации Сомнии (сломал успешно!!), следовательно, аристократия, лишившаяся надзора Летописцев, порядком прогнила за эти триста лет.

До кучи, теперь на трон претендует весьма сомнительная личность, которая внезапно (возможно) перестала устраивать тех, кто её пригласил. Дофину два года, а регенты, в свете всего происходящего, сомнительны как цыганские долговые облигации.

Что еще? Ах да, Брайзен.