Хозяин Зелёного театра

Она наблюдала, как упавшее тело киллера содрогается в предсмертных конвульсиях, как его охватывает яркое зелёное свечение, а из пулевых ран фонтанчиками выплёскивается кровь.

Девушка хотела кричать, но что-то сдавило её горло до размеров трубки капельницы. Она не могла выдавить из себя даже сипения. С трудом она выталкивала из себя воздух, ощущая, что её глаза в любую секунду могут попросту лопнуть.

С другой стороны умирающего стоял Богдан. Обхвативший себя за голову, с открытым ртом, в который залетал дождь.

В его голове билась единственная, спасительная для рассудка, мысль – операцию они провалили полностью.

Тело Щура затихло. Последние струйки крови смешались с дождём, а зелёное свечение начало угасать. Богдан перевел взгляд на подчинённую. Глаза Сажи были пусты и походили на раскрытые глаза лемура – такие же огромные.

- Ребята, вы там закончили?

Инга вздрогнула всем телом и начала медленно поворачиваться на голос. Валерий Андреевич, тоже заторможенно, отвел взгляд от Сажи, понимая – этот голос он слышал менее пяти минут назад.

Щур стоял через два ряда от них. Капюшон откинут за спину, руки то и дело стирают с лица влагу. Мужчина вытягивал шею, стараясь рассмотреть что-то между безопасниками.

- Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Визгливый женский смех ввинчивался в небо. Инга навела пистолет, по-прежнему зажатый в руке, на приближающегося к ним человека, начала нажимать на спуск.

В этот раз пули улетали за спину хозяина. Девушка могла бы и попасть.

Даже в таком состоянии. Однако дух этого не хотел. Пусть и безвредные, пули причиняли боль. Временную, но ощутимую. Поэтому он попросту отводил девушке глаза. Он проделал этот трюк с ещё двумя мужчинами, направляющимся к его владениям. Теперь они бестолково блуждали на одном месте.

Пистолет Сажи щелкнул и заклинил. Она отбросила его в сторону и продолжила смеяться, тыча пальцем в мокрый плащ приблизившегося вплотную хозяина.

Дух смотрел на людей и думал: «Хорошо. Можно сказать – закончил.

Какая прелесть, это материалистическое мышление. Обожаю его».

Наблюдая за людьми, хозяин зелёного театра размышлял – у кого из двоих окажется больше шансов сохранить остатки рассудка.

Тем временем, настоящий Щур метался в ловушке, созданной специально для него. Его рассудок так же балансировал на самом краю. Спасала Семёна звериная жажда вырваться из западни. Со всем остальным он планировал разбираться потом.

Только выход всё не находился.