Хозяин Зелёного театра

Щур ощупал ткань, вывернул карманы. Из внутреннего, сильно потрёпанного – Семёну показалось, что в кармане держали беспокойное животное, вроде крысы – мужчина достал сложенные тетрадный лист.

Он повертел его в руках, заметил надпись, сделанную странным почерком.

«Открой меня, Щур».

- Та да!

С другой стороны – что он терял?

Щур вышел на верхнюю ступеньку лестницы, посмотрел вниз. В мистику он перестал верить давно. Однако, где-то глубоко внутри него сохранялась детская память с её рассказами-страшилками, городскими легендами и приметами.

Мужчина вновь посмотрел на надпись.

- Ладно. Эй, врачи! Если вы меня слышите – выводите из этого бреда. А пока – почитаем, что я там себе написал.

Семён развернул лист.

«Сатанистов гони в шею сразу. Нечего им тут шастать. Диггеров по обстоятельствам. Смотря, как себя ведут. Для бездомных есть пара мест. Они определяются самостоятельно. Однако, если будут буянить – можешь отваживать.

Проходы в навь бывают нестабильные. Следи за ними. Если с той стороны начнут лезть – можешь заворачивать коридоры.

Этому ты научишься быстро.

Закладникам не верь. Шиш с маслом ты от них получишь, а не клад. Да ещё сам на себя ярмо навешаешь. Впрочем, ты мужик тёртый – разберёшься.

Теперь насчёт плаща. Считай это верной приметой. Без него будешь каждой мелочи доказывать, что ты местный хозяин. Придётся постоянно в драки ввязываться. Думаю, ты их уже перерос. Но если хочешь – можешь попробовать. Учти только, вернусь – спрошу за каждую пядь земли, за каждый камешек».

Семён едва не расхохотался – спрашивать с него кто-то собрался.

Потом проглотил смех. Идущий отовсюду свет, лестница, ведущая в одну и ту же комнату. Опять же – тот бородач, что запутал его в плаще. Щур ощущал холод в пальцах, заныл шрам на щеке.

«Кривому можешь доверять. Он, конечно, независимая личность, но толковый и нечисть не любит. Насчёт тебя – дал добро, обещал помочь. Только учти – Кривой, как и я, шутить любит. А шутим мы знатно. Это твои загонщики на себе испытали.

В общем – осваивайся.

Через двести лет вернусь – приму хозяйство назад. Про тебя за это время забудут. Ну, или в городские легенды определят. Как жертву зелёного театра».

Внизу листа стояла подпись: «Хозяин зелёного театра».

Щур скомкал лист, отправил его скакать по ступеням, а сам вернулся в комнату. Присел на груду тряпок, прислушался к себе. Есть или пить не хотелось. Он хмыкнул, вытянул вперёд руки, стал наблюдать, как сжимаются и разжимаются пальцы.

— Это всё – бред. Обычный бред.