Хозяин Зелёного театра

- Э, чё за беспредел? - один из троицы, невысокий и сухощавый, получивший кличку Шкет, попытался высвободиться. – Мы не при делах. Какие у вас предъявы?

Мужчина в пальто сделал знак скрутившим парней оперативникам в штатском.

- Уведите.

- Вы сначала ордер предъявите, - Фиксик зло осклабился, сверкнув жёлтыми зубами. – Или отпустите.

Стоявшая рядом девица быстро и сильно ткнула его пальцами в бок. Фиксик охнул и стал оседать.

- У Громова про ордер спрашивать будешь, - прошипела девица.

Уголовник громко икнул, выпучив на девушку глаза.

Они что же, к Громову подобрались? Фигасе, он влип. Фиксик представил, что будет, если эти ребята доберутся до Щура. Хана тебе, Фиксик – подумал он, прикидывая, сколько можно слить информации.

Тем временем, человек в коротком пальто раздавал указания, быстро переключаясь между номерами в телефоне. По всей ветке, выбранной Щуром, к выходам из метро подтягивались оперативники. Буквально за минуту до того, как мужчина исчез в вагоне, пришел приказ – доставить Щура Семёна Григорьевича в главное управление.

Приказ поступил лично от Семерецкого.

Окрестности Зелёнки были заброшены уже давно. В ещё большее запустение они стали приходить после демонтажа здешней трамвайной линии. Одно время тут пытались организовать что-то вроде ночного клуба, но всё пошло прахом.

Щур быстро пересёк Парковую дорогу, метнулся на территорию старой железнодорожной насосной станции. Затаившись в заброшенном здании, он осторожно выглянул наружу.

В быстро сгущающихся сумерках разглядеть что-либо становилось с каждой секундой всё труднее.

Семён прислушался к себе – внутри ощущалась пустота, но, словно, подернутая лёгким ледком. Похоже, оторвался. Мужчина вылез в окно, стараясь не зацепиться за остатки старой решетки. Однако, следовало как можно скорее добраться до входа в подземелье.

Телефон остался в старом здании насосной. Впрочем, Семён озаботился покупкой дешевого китайского фонарика – в одной, из множества, лавок на станции хватало подобного одноразового хлама.

Сейчас слабый луч выхватывал из темноты отдельные куски окружающей обстановки. Время от времени, Щур выключал фонарик, ориентируясь по памяти. Свет ему пригодиться в тоннелях под Зелёнкой. Вот и она.

Семён остановился на краю стены, резко уходящей вниз. Под ним лежал заброшенный летний театр. Днём отсюда отлично просматривались остатки сцены и ряды уцелевших пластиковых кресел. Сейчас перед мужчиной открывалось море странных теней.