Господин Вечности

Ну, не всем же быть безбашенными! Кому-то и мозги должны доставаться.

Когда пришёл вечер и стало слишком холодно, мы вернулись. Не то, чтобы я сильно мёрз, но не хотелось, чтобы Киса простыла. Отогревшись чаем и ужином, который приготовила Юлькина мама, пока мы покоряли дороги, Киса утащила меня к себе в комнату. Смотреть кино, валяясь на диване. По идее, это был ужастик, но Юлька так ржала над моими комментариями в адрес фильма, что куда комедиям до этого «ужасы, триллер».

Часа в два Юля уснула, используя мою руку в качестве подушки.

Стараясь не потревожить её, я поднялся, вырубил комп и хотел было пойти спать в зал, где мне постелили на диване. Балконная дверь оказалась приоткрыта. Вместо того чтобы её закрыть, открыл и вышел наружу. Переступил босыми ногами по ледяному бетонному полу. Сел на подоконник. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем тихо скрипнула дверь и рядом на подоконник села Киса. Взяла под локоть, прижалась щекой к моему плечу, согревая дыханием.

— Что же с тобой случилось, воробей? — тихо спросила она.

— У тебя всегда ад в душе был, хотя ты это умел скрывать. Но сейчас внутри тебя настоящая бездна. Ради Неба, скажи…

— Я боюсь летать, — некоторое время понадобилось, чтобы осознать смысл собственных слов и понять, что это правда. От этого факта, а может от и холода, пробрала дрожь. — Я ненавижу Небо. И ненавижу себя за этот страх.

Киса чуть отодвинулась. Помолчала. Снова тепло уткнулась в моё плечо и тихо произнесла:

— Поговори со мной, Ирдес…

По новым правилам АТ глава слишком большая и не может быть загружена на сайт как целая часть.

Верный курс 2

* * *

Маргарите Павловне не спалось эту ночь. У неё бывали бессонницы, и она знала, как с ними справляться. Поэтому поднялась и тихо, чтобы не потревожить спящую дочь и её друга, направилась на кухню. Но остановилась, услышав из-за двери комнаты дочери голоса. Прислушалась. Усталый, сдавленный голос тёмного мальчишки:

— Мы пощадили его. Пощадили! А этот сучий сын вскинул на нас взгляд… сказал, что виновен.

И перерезал себе горло стоя на коленях. На глазах у сына! А потом валялся в луже собственной крови на полу… Пусть тир’Реан был редким ублюдком, пусть тысячу раз заслуживал смерти, но зачем он сделал это так?! Чтобы лужа крови… к моим ногам… и Ильену...

— Но он ведь был виновен! Ты бы сам свернул ему шею при удобном случае! Что же было не так, Ирдес? — спросила дочь.

— Ты не понимаешь, Кис. Это было слишком. Я много раз уже переступил это «слишком».