Господин Вечности

Иногда, очнувшись, я оглядываюсь и никак не могу понять — почему это я ещё живу, если жить мне незачем? Смысла больше ни в чём нету. Всё происходящее — агония. Зачем дышу, если свежий ветер — как отрава в лёгких? Лучше уж парами синильной кислоты надышаться. Потом я закрываю глаза. Вспоминаю, что у меня есть братья, которые могут не пережить моей смерти, двойняшки, которые от меня зависят. И продолжаю жить. Но я сломан, Ксана. И этого уже ничто не изменит. Идём. Мне всё ещё очень больно наступать на ноги, но стоять ещё больнее.

Дальше я смотрел только перед собой.

— Ты куда сильнее, чем тебе кажется. Ирис, цветочек из стали, — сокурсница легонько погладила меня по плечу.

Тут же захотелось обидеться на последнюю фразу. Но почему-то не получилось.

* * *

Ирдес не заметил, что в уголке кубрика, в кресле, стоящем за здоровенным фикусом, в самом тёмном углу тихо сидел новичок. Чужой в этой дружной компании. Новичок когда-то прекрасно освоил технику сокрытия с частичным переходом на другие уровни бытия и умел скрываться прямо на виду не хуже императорской стражи.

А иногда даже лучше. Не смотря на то, что был лишь человеком, он умел очень, очень многое. Не заметил мальчик и того, что чужак выскользнул следом за ним. Проследил. И ушёл, едва мальчик и девушка дошли до библиотеки.

И очень скоро уже отчитывался перед главой своей шайки.

— Его действительно ценят, Слава. Этот маленький поганец умеет заворожить своё окружение. За счёт того, что красив как ангелочек и обаятелен как дьяволёнок.

Голос у него тоже ангельский, а уж что он с гитарой вытворяет… Даже меня цепляет за душу. Очень забавно в этом поганце сочетаются надменность со скромностью и застенчивостью. А теперь послушай, что я записал. Это весьма познавательно.

Не слишком высокий, но широкоплечий и отлично сложенный, смуглый, темноволосый студент достал из кармана диктофон. И включил его, отмотав на разговор в кубрике. Следом шла запись произнесённого в коридоре, по пути в библиотеку.

Станислав Добровольский криво усмехнулся, хлопнул друга по плечу.

— Отлично, Ренат. Его можно подцепить. Надломленного всегда легче доломать. А этот паскудёнышь заслуживает… быть наказанным. Боря, что ты узнал про род?

— Рау — немногочисленны и невлиятельны, — отчитался находившийся рядом Борис. — Это учёные, тихие и незаметные кабинетные крысы. Почти все — научные сотрудники в разных областях. Неудивительно, что ребёнок у них умный.