Господин Вечности

И вздрогнул от прозвучавшего за спиной голоса:

— Почему ты не спишь?

Обернувшись, посмотрел на вылезшего на крышу Райнора. Спросил:

— А ты?

— Услышал твою гитару, — ответил тёмный.

Вздохнув, я принялся менять струны. Главное, чтобы папа не слышал. Хотя, кому я вру? Папа всегда знает. И слух у него отменный. Но он не подаст виду, за что я ему заранее благодарен.

Райнор, нерешительно помявшись, всё же расположился рядом. Поёжился, обхватив себя руками. Да, нежарко, и крыша ледяная. Возясь со струнами, я исподволь рассматривал того, кто однажды станет мне другом.

В чьих руках сосредоточится гигантская власть, а на плечи ляжет ответственность, сломавшая бы любого, не отлитого из сверхпрочной легированной стали. Пока что это лишь худощавый, бледный, скованный и неловкий, малолетний тёмный. Чёрные волнистые волосы, не собранные в хвост, частью скрывали лицо. Он не решался поднять взгляд. Не решался сказать, что ему холодно и надо пойти в тепло, что я больной на всю голову, выбрав себе такое развлечение среди ночи. Всё, на что хватило его решимости, это робкий вопрос:

— Сыграешь ещё? Здорово звучит…

Не ответив, я подтянул ослабленную струну, подстроил и негромко заиграл новую песню без слов. Пронизанную одиночеством и неизбывной тоской. Вторая была чуть повеселее. И третья оказалась разбавлена уже моим голосом.

Левой, левой четче шаг. Сдохни и пусть боги смеются!

Где ты видел дорогу назад?! Очнись! Нам уже не вернуться.

Левой, левой жизнь дерьмо — так зачем за нее цепляться?!

Выживут те, кому повезло, а мы умеем лишь одно: не сдаваться! #

# Марш смертников — Юрген Криг (Инсульт).

В исполнении Марии Горячевой звучит проникновенней (прим.авт.)

Не сдавайся, Райнор. И я не сдамся. Слышишь, Небо?! Я их не отдам! Никого!

Когда руки перестали слушаться, я убрал гитару обратно в личное пространство. Поднялся на ноги, которых уже давненько не чувствовал не смотря на то, что всё время сидя здесь бессознательно поддерживал тепловое поле. Пустая трата сил при такой погодке.

Всё тело вообще как отбитое об стену, даже холода-то уже не чувствую.

— Идём в дом, — предложил я, и первым влез обратно в чердачное окно.

Спустившись вниз, я посоветовал посиневшему от холода Райнору:

— Залезь в горячий душ. Иначе заболеешь.

— На здоровье не жалуюсь и без советов обойдусь, — попытался огрызнуться тёмный.

Разговаривал он с ещё большими усилиями, чем я. Мышцы, в том числе лицевые, в тепле сводило судорогой.