Господин Вечности

И началось «малыш, тебе нужна хотя бы неделя покоя, ну или три-четыре дня, но никак не пара вечеров!»

— Так! — оборвал уговоры я, хлопнув ладонью по столу. — Всё, хватит с меня! Папа, какого демона ты ещё здесь, когда там Райн один?! Он же нестабилен, а ты его без присмотра оставил!

Папа мигом заткнулся и изменился в лице. Зато Маньяки оживились:

— Кто такой Райн и почему мы о нём не знаем?

— Это наш нуб, — спокойно ответил Ван. — Который Рейдер. А вы не знали?

— Откуда бы? — пожала плечами Маня.

— Это явно не всё, — Даня пристально взглянул на Вана.

— Остальное — потом, — отрезал я. — А сейчас я, совершенно здоровый, вынужден лечиться из-за вашей паранойи! Даже не могу выбрать, что предпочтительней — когда лучшие друзья живут в другом городе или когда большая любящая семья — в другой стране!..

* * *

Он излучал свет, этот удивительный тёмный подросток. Светился изнутри, сиял, дарил чудо одним фактом своего присутствия, как радуга в небе. Он улыбался и хотелось улыбнуться в ответ, каким бы паршивым ни был день.

Улыбнуться как Небу, как богу… просто за то, что он есть. От факта его существования становилось легче жить и дышать. Бог есть. И он — очаровательный, открытый, весёлый и добрый ребёнок.

Ребёнок с сединой на виске. Мальчишка, у которого в глазах то и дело селилась застарелая тоска ветерана войны.

Андрей по прозвищу Пророк, уже частично вернулся на учёбу, но всё ещё был вынужден часто бывать на приёме у врача. Кости переломанной руки собирали на спицы и срастались они быстро, но не настолько, как должны при условии лечения лучшими тёмными средствами.

В академии всех, хоть детей лордов, хоть безродных щенков, лечили одинаково — внимательно, заботливо и доброжелательно, самыми лучшими средствами, не экономя ни на ком и ни на чём. И всегда — бесплатно. Пострадавшим студентам даже стипендию не уменьшали на время пребывания в медучреждении.

Пророк сидел в углу и не отсвечивал, стараясь быть максимально незаметным и ожидая своей очереди.

Этого подростка не сломит и не испортит даже бремя абсолютной власти, которое однажды будет возложено на его плечи.

Как настоящее чудо невозможно опошлить, так невозможно представить Ирдеса кем-то похожим… да хотя бы на «питерских мальчиков».

Чудо можно только убить.

И позволить этому свершиться никак нельзя. Нельзя позволить яркому, полыхающему жизнью и радостью огню в нереально-фиолетовых глазах даже чуть притухнуть, не то что погаснуть. Пусть он светится всю жизнь.