Господин Вечности

Это оказалось чертовски приятно — просто быть тем, кто он есть сейчас.

Сейчас, как-то между делом, до сознания светлого дошло — всё время, на протяжении всей своей жизни Ван ощущал внутреннюю пустоту, которую пытался заполнить всем чем мог, от виртуальной игры до жизни на грани дозволенного. Пустота ушла с тех пор как он влился в императорскую семью. Поиск главного закончен. И тёмный, родившийся со светом в крови, счастлив, потому что наконец-то стал… цельным существом.

Ирдес однажды сказал, что отрёкшись от света и приняв тьму, Ван отречётся и от демона внутри.

Безумие. Как можно отказаться от себя самого?

Например, сейчас эти способности неплохо помогают обходить ловушки. Лейтэр скользит над самой топью. Тринадцать минут в запасе. Придётся выйти из графика. Ну и плевать, победа в учебном бою — не главное.

«Как у тебя?» — прошелестел на грани восприятия голос брата.

До Ирдеса последнее время тяжело достучаться, он постоянно закрыт так, что даже не почуять. Ван к младшему лишний раз не полезет.

И так чуть насмерть не разругались, проще заткнуться и проглотить своё раздражение, чем опять… как тогда у клуба. Слишком дорог младший братишка, лучше уж переступить через себя, чем потерять его хрупкое доверие.

«Чисто, — отозвался Ван. — У тебя и Шона?»

«Тихо. Я думаю, что остальные на самой скале или с другой стороны караулят».

«Возможно. Будь осторожен».

«О себе беспокойся. Вперёд, очень аккуратно».

В ста метрах от скалы, когда кончились достойные прикрытия, Ван нехотя соскользнул с лейтэра, без всплеска уйдя в чёрную стоячую воду.

После Болота Мёртвых это казалось мелкой лужей.

До цели оставалось метров двадцать, когда Ван приподнялся, стараясь увидеть хоть кого-то живого.

Резиновая пуля из травматической тренировочной винтовки ударила светлого в горло. Ван среагировал мигом, уйдя под воду с головой и перемещаясь на четыре метра вправо. Осторожно вынырнул, прячась за кочкой.

Отклонился спиной назад. Судорожно вдохнул, откидывая голову и хватаясь ладонью за горло, подавил стон.

От боли темнело в глазах, по лицу стекали слёзы. Но всё предельно тихо. Лишь открытый в беззвучном крике рот, после — крепко сжатые зубы. Вцепиться себе в волосы, прижав костяшки пальцев к виску и подавляя эту муку.

Бронированная золотая кожа, «солнечный сплав», как называла это госпожа Ночь, только что спас ему жизнь. Страшно захотелось отрастить ещё две пары рук и выпустить на волю змей.