Господин Вечности

На стол и нетронутую еду плеснула кровь, стекла по подбородку, на руки…

— Ван?!

Мы с Шоном вскочили.

— Ах ты выблядок… Я тебя убью!.. — хрипло взвыл Ван, пытаясь подняться, но оказавшись на полу.

Он задыхался, раздирая горло ногтями. Шон одним рывком расстегнул клёпки форменной куртки, опустил ворот рубашки. На шее светлого чернела жуткая гематома. Шону даже не понадобилось подсказывать, что делать — мы быстро перевернули Вана на живот, заставляя выдохнуть и выплюнуть всю мешающую кровь.

«Заживлялку» и «ледышку» старший брат сотворил быстро и не хуже, чем сделал бы я.

Подняв светлого и закинув на свои плечи так, как обычно переносят раненых, Шон бегом потащил его в медчасть.

Захлёбывающийся собственной кровью Ван до последнего пытался сопротивляться, отбиваться, и порывался куда-то уйти, сопровождая всё это невнятными угрозами убить какого-то выродка и дать в морду нам всем, если не отвалим. Пока не отключился под наркозом. Походу, его переклинило, и вовсе даже не слегка…

Врачи резали, убирали гематому, зашивали повреждённую гортань, а мы с Шоном сидели под операционной.

Не оставляя нас одних надолго, пришла вся банда Мистраля, Рита и Оля с Оксаной.

Спустя какое-то время, моё внимание привлекла приглушённая ругань у входа в коридор. Обратив внимание на источник посторонних звуков, я увидел Шкафа с Пророком, насмерть стоящих в дверях перед Стасом.

— Да пропустите вы этого говнюка! — не выдержал Шон, выпрямляясь на стуле и отнимая ладонь от лба.

— Если что, я сам ему шею сломаю! Секьюрити малолетние, блин…

Сокурсник не знал, куда деть руки, а куда — глаза, растеряв всю решимость на подходе к нам.

— Говори, — потребовал я. Голос оказался хриплым и каким-то чужим.

— Это из-за нас? — не поднимая головы, спросил нормандец. Вздохнул, решительно посмотрел на меня. — Если это мы виноваты — я готов ответить. Мы не хотели такого… я не хотел…

— Враньё, — оборвал я. Устало откинулся на спинку стула.

— Это именно то, чего твоя компания добивалась. Покалечить одного из нас. Вывести из строя. Добился? Радуйся.

Стас отвернулся в сторону, некоторое время молчал. Прямо взглянул на меня.

— Думай, как хочешь, Ирдес. Но такого, — Стас указал рукой в сторону операционной, — я не хотел. И если это действительно моя вина — ты в праве потребовать любой сатисфакции.

— Не мне такое предлагай, — отказался я. — Брату моему. Когда он очнётся.