Господин Вечности

Плюнув на голод, я засел за дневник. Он прекрасно сохранился. И почти все записи оказались разборчивы.

«Я устал от провалов в памяти», — такими словами начинался дневник. Судя по дате, дяде было двенадцать лет, когда он начал это писать. Читая, я автоматически мысленно переводил со старого на современный.

«Может, если я буду записывать, ситуация начнёт проясняться. Мне кажется, что я живу в затянувшемся кошмаре. Сегодня снова был этот провал. Последнее, что я помню — это как собирался спать, закончив делать доклад по истории.

Следующее — я очнулся на пороге спальни на полу. Даже не удивлюсь, если на днях обнаружится какой-нибудь изощрённо убитый несчастный. Уже даже не уверен, что это не моих рук дело. Небо, клянусь, это не я… если бы только я мог быть в этом точно уверен!»…

Дальше была пара страниц записей по типу «Сегодня провалов не было. Всё как обычно. Ничего особо странного».

«Моя звезда оставила ледяной ожог. Белый, покрытый инеем. Я пришёл в себя от этого холода сидя у стены в коридоре. Выпало из жизни около двадцати минут.

Немного. Не вся ночь. Никогда не сниму медальон. Мир вокруг кажется липким, как кровь. Тусклым и страшным. Я устал от страха. Боюсь себя самого. Недавно я нашёл очень интересную книгу. Там рассказывалось об особенностях каждого рода, в том числе папиного. Может, я так же проклят безумием, как предки? Говорят, что Владыки неподвластны кровавому безумию Сынов Бездны. Наверное, они никогда не учитывали, что может родиться такой как я — потомок сразу двух родов».

Несколько страниц его тяжёлых, полных непонимания и страха размышлений я читал очень долго. Если бы не родичи и вовремя подвернувшаяся игра, позволившая мне с головой уйти в виртуальную реальность — я бы мог стать таким же. Как это близко. И как жутко. У него рядом был только старый ар’Каэрт, «дядя Арсен». Нянька и телохранитель, оказавшийся в чём-то даже ближе отца. Но даже ему замкнутый принц ничего не рассказывал. И старался вообще держаться на расстоянии от кого бы то ни было.

Потому что первой жертвой «провалов в памяти» стала няня, заменившая принцу мать.

Прошла, наверное, пара часов и запах еды стал сводить с ума. Спрятав в сумки дневник, я отвернулся от накрытого обеда, вышел и направился в библиотеку. Там я и застал засевшую за книги белобрысую троицу.

— Много накопали? — громко поинтересовался я, заработав недовольный взгляд древнего старичка архивариуса. Тот оказался человеком.

— Много, но всё не по существу, — отозвалась Манька.