Господин Вечности

Через пару дней за мной придут те, кто выворачивает разум наизнанку, и свободы воли я лишусь. Уйду сам.

— Тогда я тебя встречу в пути, малыш, — улыбнулся мой друг. — Ты даже не представляешь, насколько на самом деле силён и отважен. Держись…

…Рука дрожала. Буквы выходили кривыми, строчки прыгали. Не получится нам снова встретиться, друг. Сколько раз за последний месяц меня ловили при попытке бегства? Сегодняшний бой с мозгоправами я выдержал, но надолго меня не хватит.

И неба больше нет. Нет больше неба! Нет…

От боли хочется плакать, но я держусь.

Это последняя запись. Прощайте, отец и дядя Арсен. Вы лишили меня неба. А без него мне не жить. Никак.

Всё. Дневник лежит на столе. Пусть там и остаётся. Я же шагнул к окну, распахнул настежь створки. Колени подгибаются от слабости. Звезда на цепочке как никогда сильно обжигает холодом. Страшная буря. Малый замок стоит на обрыве. Моя темница на самом верху башни над морем.

Вы все даже не представляете, какой подарок мне сделали, заперев именно здесь.

Вы подарили мне последний полёт. Забравшись на подоконник, я посмотрел вдаль, ввысь. Туда, где бушевал шторм. Небо сливалось с морем и уже невозможно различить, где кончается одно и начинается другое. Так даже лучше.

Я оттолкнулся от подоконника, в прыжке взмывая ввысь. В последнее небо. Последний полёт. И небо, казавшееся бушующим морем, рванулось мне навстречу…

Боль в голове такая сильная, будто мне пытаются выдавить мозг через глаза. Та-ак… как меня зовут? Ирдес Крылатый.

Точно. А ещё меня клиническим кретином братья называют. И они совершенно правы. Ох, Небо, я живой…

Пытка постепенно стихала, позволяя мне понять, что помимо прочего, у меня изрядно затекла шея, рука и спина. А ещё за окном темно. И я тут головой стукнутый провёл весь день.

С трудом выбравшись из-за стола, я размялся и прислушался. Из моей спальни доносились разговоры и весёлый смех. Ван, двойняшки.

И тут накатило. С такой силой, что меня скрутило судорогой на полу.

Я вцепился в собственные крылья так, что чуть не вывихнул суставы. Ужас этой невообразимой потери медленно отступал.

Полностью поддерживаю твой выбор, дядя Ильен. Это уже не жизнь и даже не жалкое существование — страшнее и хуже.

Вот только на кой чёрт ты прихватил с собой мой компас, а?!

Взяв себя в руки, я всё-таки вышел из кабинета. На моей кровати вольготно разлеглись аж сразу пятеро, играя в карты. Двойняшки, Лиата, Ван и незнакомая девчонка.