Господин Вечности

— Ильен объективно тебя старше, дядя Райд, — не пряча усмешки, закончил за меня Ван. — Ему сто двадцать пять.

— Но это объективно, — снова заговорил я. — На самом деле около сотни лет Ильен провёл в летаргическом сне. Субъективно ему чуть больше, чем Шону.

— Короче, тут всё сложно, — закончил Ван.

— Не дети, а сплошной ходячий кошмар, — проворчал озадаченный родитель.

— В родителей! — хором заявила наша троица.

Далеко заполночь мы наконец-то закончили друг другу рассказывать о том, куда и как нас носило.

Узнав, что оправил нас сюда даах, папа страшно ругался. Я ругался не меньше, узнав как сюда попал он, а следом и Шон. Последнее слово в виде «мама оторвёт вам обоим головы и будет права» всё равно осталось за мной. Взаимно обвинив друг друга в отсутствии мозгов, мы на этом успокоились, и дальше обходились без матов.

Только под утро Ван, Шон и Ильен разбрелись спать, а Маньяки давно дрыхли в обнимку на диване.

— Ты сильно повзрослел, сын, — произнёс отец. Мы сидели в стоящих рядом креслах.

Папа протянул руку, коснулся моего седого виска, полуматериальных перьев. В отличие от других, рука отца, касавшаяся крыла, не раздражала. — И изменился.

— Мне пришлось, — тихо ответил я. Усмехнулся грустно, раскинул крылья, немного склонившись вперёд, придал им полную материальность. — Мне теперь всю одежду со специальными прорезями заказывать придётся. И это не единственный «подарок» Болота Мёртвых…

Снова уложив крылья, я рассказал отцу всё, о чём умолчал при общем разговоре.

Сглаживая подробности, стараясь скрыть слишком уж тяжёлое, но всё. Живо передо мной стояла картина памятника моей семье. И я, уткнувшийся в каменную ногу отца… «Никогда… какое страшное слово…»

Сам не заметил, как за время рассказа оказался у окна, жадно гладя в небо, становившееся красным на востоке. Как вцепился в створку окна до побелевших пальцев…

— Бедный мой сын… — Отец, оказавшийся рядом, когда я поднял взгляд, просто обнял меня. — Несчастный мой маленький сын… Если бы я мог от всего этого тебя отгородить…

— Ты просто не умирай, пап, — только и смог произнести.

Горло свело. Больше даже при желании говорить я бы не смог.

— Обещаю, — ответил папа.

Как же хорошо, что у меня такой отец… И как же хорошо, что он рядом. И пусть горло свело, но как же тепло на душе. И никто не увидит скатившихся по лицу слёз, а отец и сам незаметно вытер лицо…

Двойняшек так и оставили спать на диване. Только «поле тепла» я им обновил.