Сделаю, что смогу 4

«Ну что, уважаемый Хаамсына, куда мне идти?» - мысленно спросил я.

«Не время ещё, жди! Молчи!» - раздалось в голове.

Твою дивизию…

Может он там в засаде, а я его демаскирую! Ладно, подождём.

По снегу потянуло позёмку. Ветер стал крепчать.

Ну вот, нам только метели не хватало.

«Вставай, иди против ветра.» - услышал я голос шамана.

Идти против ветра – это ещё то удовольствие. Прикрыв глаза рукой, наклонившись вперёд, я шёл навстречу летящему в лицо снегу. Не знаю, как ребята такое выдержат? Может зря я их за собой потянул, помёрзнут ещё.

Мне казалось, что я хожу по кругу. Время от времени чудилось, что рядом кто-то дышит и чем-то глухо стучит. Может это шаман в свой бубен тихо колотит. Постепенно стуки стали убыстряться, пока не слились в быстрое тарахтение. Снег завертелся вокруг меня, казалось, что я стою в снежном колодце, верха которого не видно.

«Стой! Оглянись!»

Это прозвучало громко и очень неожиданно.

Я крутнулся и застыл, открыв от изумления рот.

Вокруг меня были олени. Они шли по кругу, друг за другом, уткнув морды в зады впереди идущих собратьев. Было их много, очень много. Может пятьсот, может тысяча. Считать, всё время движущихся животных было невозможно, да и зачем? Тем более что их становилось всё меньше и меньше.

Из снежной кутерьмы появлялась здоровая рука и быстро схватив ближайшее животное выдёргивала его из стада.

«Ах ты ж, оленекрад-переросток!» Я недолго думая протянул руку и, как только показалась лапища, потянувшаяся за очередным оленем, ухватил её и дёрнул на себя.

Визг, рёв, клёкот, даже не знаю, как назвать эти звуки, и в добавок ко всему этому свист резко увеличившегося ветра и снег ударивший в лицо. Лапища сделала попытку вырваться и меня потащило на оленей.

- Куда?! Так рас так, твою, долбанную мамашу! – И ухватив врага второй рукой, я повернулся и попытался сделать элементарный бросок через плечо.

Олени шарахнулись врассыпную, а из-за моей спины, вверх ногами, вылетело громадное чудо-юдо. Оно с грохотом рухнуло на утоптанный оленями снег и тут же взревев вскочило на ноги.

На меня уставились красные, налитые яростью глаза, в раскрытой пасти обнажились здоровенные кривые клыки, и опять раздался рёв.

То, что это был именно «сынок» я сразу определил.